Без слов - Алена Февраль

Просыпаюсь от легкого тычка в лоб.

Неужели тетка, снова решила отправить меня на свой огород. Анфиска очень любила поднять меня в выходной по раньше и заставить ехать на дачу.

— Отстань. У меня выходной.

Повторный толчок заставляет меня приоткрыть один глаз. Отчего-то все конечности задубели и я не сразу могу пошевелиться… Но когда я обнаруживаю себя сидящей на газоне, моё деревянное тело сгруппировывается и входит в режим самозащиты. Значит я спала не дома на диване, а сидя на лужайке напротив дома Войтова. Собственно он и стоял сейчас передо мной. Мужчина буравит меня брезгливым взглядом, сложив руки на груди.

Сейчас я себя чувствую не просто униженной, а приниженной и приколоченной гвоздями к самой чуханестой обочине жизни.

Конечно я не собираюсь ему говорить, что не спала двое суток – в первые сутки работала, а вторую ночь просидела в травмпункте и на качели во дворе дома. Прочистив горло, я с вызовом встречаю взгляд Глеба и сипло бросаю.

— Чего уставился?

Войтов пару секунд молчит, но потом всё же отвечают.

— Измеряю глубину твоего дна.

Вот. Это то, о чём я говорила. Возможно даже тётка была обо мне лучшего мнения. Хотя её «лучшее» можно измерить уровнем плинтуса.

— И как успехи? Рейтинг твоего самолюбия резко взлетел?

Глеб сжимает губы, но не отвечает мне.

Кое как поднявшись, я разминаю скованные судорогой конечности и отмечаю, что одежда немного подсохла. Она оставалась мокрой, но уже не так прилегала к телу.

— Мой телефон умер, когда ты искупал меня в бочке.

— Сомневаюсь, что для тебя это трагедия. Человек, который практически каждый месяц теряет телефон, вряд ли переживает.

— Что? – удивлённо восклицаю я.

Испорченный самсунг был вторым моим телефоном, до этого я таскала Маринкину старую нокиа. Ей родители на шестнадцатилетние купили новый телефон, а свой она мне отдала. Пока был жив брат, он принципиально не покупал мне телефон, мотивируя это тем, что я буду виснуть в интернете и забуду про учебу.

— То что слышала. Плюс-минус один телефон, в твоём случае, не трагедия.

— Я не знаю о чем ты говоришь, — снова начинаю злиться я, — но можешь засунуть эти бредни в…

Я резко прерываюсь, потому что рядом с нами раздаётся звонкий старческий голос.

— Глебушка, здравствуй.

Повернувшись, я упираюсь взглядом в худенькую старушку, которая довольно быстро подходит к нам.

— Здравствуйте, Агафья Прокопьевна, — откликается Войтов и я тоже решаю поздороваться.

— Здравствуйте!

— Добрый день, девонька. Я тебя здесь раньше не видела. А что с тобой приключилось, девонька?

Старушка полностью сосредотачивается на мне, оглядывая меня с ног до головы очень придирчивым взглядом.

— Меня Глебушка в бочке топил.

Бабулька от удивление приоткрывает рот и переводит беспокойный взгляд на Войтова.

— Ка-ак? – стонет старушка, потом достаёт из кармана безразмерной кофты платок и протирает лоб.

— Она шутит, — скрипя зубами, отвечает пожилой женщине Глеб и хватает меня за локоть, чтобы дернуть на себя, — ты ведь шутишь, София?

Многозначительный взгляд тяжёлым камнем ложится мне на плечи, но я не собираюсь сдаваться.

— Разве ты меня не топил? Ты ведь любишь топить людей, дядя Глеб!

Войтов мрачнеет, а потом шипит мне в область рядом с ухом.

— Ты сейчас бабульку в могилу сведешь своими речами.

— Глебушка..! Девонька правду говорит?

Глеб начинает тащить меня в сторону дома, а бабушке громко отвечает.

— Всего доброго, Агафья Прокопьевна. У нас всё хорошо.

Закрыв за нами калитку, Войтов затаскивает меня за угол дома.

— Ты свихнулась, у старушки сердце больное!

Я выдираю свой локоть из его рук и с угрозой в голосе говорю.

— Сейчас пройдусь по всем твоим соседям и расскажу кто ты такой на самом деле. После моих проповедей тебя Глебушкой больше называть не станут.

Войтов несколько раз моргает, а потом наваливается на стену дома и прикрывает веки. Он явно демонстрирует насколько устал от меня, но мне всё равно на его чувства. На мои чувства всем плевать, почему я должна щадить чужие. А чувства Войтова я не просто не готова щадить, я готова на них топтаться грязными берцами.

— Теперь я понимаю Анфису, — выдыхает мужчина, — ты за несколько часов высосала из меня все нервные клетки.

После слов Войтова, я молча покинула территорию его дома и пошла пешком до города. Домой решаю пока не идти. В тюрьму попасть мне совсем хочется, к тому же я уже испытывала на себе, что значит быть изолированной от общества. В шестнадцать лет меня помещали в специализированный приемник для малолетних преступников.

Это случилось осенью в год смерти брата. Тетка спалила меня с сигаретами и выгнала из дома. В течение пары дней я днём бродила по городу, а на ночь приходила к Маринке и она тайно впускала меня в свою квартиру. Родители подруги, мягко сказать, меня недолюбливали и не разрешали ночевать мне в их квартире. Рано утром они уходили на работу и тогда Маринка будила меня, после чего я сразу уходила. Перед третьей ночью, я сидела у подруги во дворе и ждала её сигнала фонариком из окна. В тот вечер ее родители как назло не ложились долго спать. Время было около двенадцати ночи, когда ко мне подошли двое мужиков и попросили прикурить. Если учесть, что в тот момент я не курила, то их просьба сразу показалась мне угрожающей. Зажав в руке телефон, я бросила взгляд на окно подруги, но желанного сигнала так и не увидела.

— Я не курю, — тихо ответила мужикам и начала вставать с лавочки.

Я не то чтобы боялась, я скорее чувствовала, что вляпалась в очередную историю. Так оно и вышло.

— Ага. Заливай нам. Не курит она. Сидит снимается, а курить не курит.

— Я несовершеннолетняя. Отстаньте, — как можно споеойнее говорю я, предпринимая последнюю попытку избежать неприятностей.

Запах дешевого алкоголя ударяется мне в нос, потому что один из мужиков хватает меня за руку и тянет на себя.

— Не держи нас за идиотов, — прошипел он и понеслось…

Тот, который держал меня, сразу получил коленом в пах и упал на колени, а