Арабский кофе со сливками - Евгения Романенко

— Не могу, — просто ответил Али, опираясь плечом о косяк.

— Как это «не могу»? — опешила девушка. — Как это? Пусти меня! Ты не имеешь права!

— Имею, — холодно обронил Али, смерив её оценивающим взглядом. — Я теперь здесь хозяин.

— То есть? — Света ощущала себя словно в кошмарном сне. Растерянно захлопав ресницами, она пробормотала: — Я думала, Фархан хозяин этой квартиры…

— Он уже здесь не живёт. Его тут нет. Если ты не ко мне, то уходи, — отрезал Али, скрестив руки на груди.

— Как это его нет? — удивлённо выдохнула Светлана.

— Улетел, — без тени жалости сообщил Али.

— Как это? — тупо повторила Света. Она едва поборола желание ухватиться за стену: головокружение было таким сильным, что самодовольное лицо Али поплыло перед глазами. Она никак не могла принять эти жестокие слова.

— Обычно. Улетел к своей невесте. Навсегда, — отделяя каждое слово, произнёс Али.

Парень стоял на пороге и мрачно смотрел на растерянную Светлану, будто предвкушая долгие разбирательства. Он видел, как уголки её губ дрогнули и опустились, глаза потемнели и затуманились слезами, а румянец, вызванный быстрым бегом, мгновенно исчез с лица. Света покачнулась и вцепилась в косяк двери, словно это была её единственная опора.

— Не может быть… — недоверчиво прошептала девушка и отрицательно покачала головой. — Ты врёшь. Он бы мне сказал, если бы уезжал.

— Да ну? — Али едко скривился и вызывающе улыбнулся. — Фар перед тобой во всём отчитывался, всё рассказывал? И про Гульзар? И про то, что он с десяти лет с ней помолвлен?

— Чего? — Светлана почувствовала, как в висках пульсирует боль.

— Ах, ну да! Мой старший братец такой хитрец, что забыл сообщить тебе, что почти женат на другой, — с фальшивым сочувствием протянул Али.

Света насупилась и мрачно посмотрела на однокурсника. До этого момента она и не подозревала, что внешне милый парень может быть таким язвительным и бестактным.

— Наши отцы — а именно мужчины — принимают такие решения: договорились поженить детей, как только родилась Гульзар. Кстати, они никогда не виделись. Ты не знала?

Али явно ждал бурной реакции, но её не последовало. Света лишь пожала плечами и тихо, дрожащим голосом сказала:

— Ничего себе… Средневековье — договариваться о свадьбе детей.

— Детка, у нас это нормальная практика, особенно в состоятельных семьях. Наши мужчины абы на ком не женятся, — самодовольно заявил Али. Но Света пропустила шпильку мимо ушей.

Она с отчаянием думала о том, что Фархан никогда не видел свою невесту — а значит, он ей не врал. Сердце сделало кувырок и замерло в тисках боли. Ведь это она в тот вечер сказала ему, что он ей не нужен. Это она оттолкнула его, хотя он постоянно твердил, что любит её. Да и её мать тоже подлила масла в огонь.

— О боже… — прошептала Светка, вдруг осознавая, что именно она виновата в сложившейся ситуации.

— Что «боже»? — насторожился Али. Ему совсем не нравилось, как Светлана восприняла новости.

— Али, скажи мне правду, — девушка почти вплотную приблизилась к однокурснику, и тот даже вздрогнул от неожиданности. — Фархан действительно уехал?

— Зачем тебе? — раздражённо прорычал Али. — Лучше уходи! Я на занятия спешу, в отличие от тебя, милочка!

— Али! — в голосе Светы зазвучали властные нотки. — Повторяю: он действительно уехал?

— Не веришь мне? — взвизгнул Али, отскакивая назад. — Так пойди и проверь сама!

— С удовольствием, — процедила Света и, гордо вздёрнув подбородок, прошла в квартиру.

Али мысленно даже восхитился ею: вместо истерики — ледяная отстранённость и чувство собственного достоинства. Он и не подозревал, что за маской показного высокомерия прячется настоящая Светка — запуганная маленькая девочка, впервые столкнувшаяся со взрослыми проблемами.

— Можешь не разуваться, — небрежно бросил Али. — Я всё равно буду убирать.

Светлана твёрдым шагом пересекла коридор, резко распахнула дверь и шагнула в до боли знакомую спальню. В лицо ей пахнуло слабым ароматом кофе и восточных пряностей. Личный запах Фархана всё ещё витал в воздухе, напоминая о нём. Твёрдо сжав губы, Света мельком оглядела комнату: голый матрас на широкой кровати, пустая этажерка, письменный стол и шкаф с распахнутыми настежь дверцами.

— Видишь, я не врал, — тихо проговорил Али. — Он улетел. Сегодня утром. Его не вернуть.

Света вздрогнула от звука его голоса. У неё было такое чувство, будто он вторгся в какую‑то святыню — туда, где она хоть на короткий миг, но была счастлива. На глаза навернулись слёзы. Девушка вздохнула и с трудом проглотила комок в горле. Сил отвечать не было, и она просто утвердительно кивнула, соглашаясь с Али.

Сил больше не осталось. Казалось, кто‑то выпустил весь воздух из лёгких, и Света задыхалась от боли. Слёзы жгли глаза. «Не смей плакать!» — мысленно одёрнула она себя.

Понурив голову, она медленно, пошатываясь, вышла из квартиры.

— Света! — Али окликнул её уже на пороге. — Зачем ты приходила? Может, Фару что‑то передать, если он будет звонить?

— Неважно, — равнодушно сказала она и отрицательно покачала головой. — Уже неважно…

— Да? Ну ладно, — недоумённо пожал плечами Али и запер дверь.

Светлана ощущала себя совершенно опустошённой. Она медленно спустилась на первый этаж и чуть постояла, прислонившись к грязной стене. Девушку больше не заботили такие мелочи, как запачканная куртка. Ноги дрожали, накатила небывалая слабость — а ведь от неё требовалось лишь послушно переставлять ноги.

Света горько скривила губы, вспоминая, как летела к Фархану, не замечая ни мокрого снега, ни хлюпающей жижи под ногами, ни собственных сомнений. Она надеялась, что его слова о любви правдивы… Но опоздала — он улетел.

Беспросветная тоска завладела девушкой. Закрыв глаза, она тихонько заплакала, закрывая лицо ладонями. Светке было невыносимо жалко себя, Фархана, их несчастной любви и неродившегося ребёнка. Всего несколько недель назад она и представить не могла, что будет плакать в чужом, грязном подъезде — одинокая и беременная. Впервые в жизни Светлана не знала, что делать. Матери рядом не было, а возвращаться домой она не могла. Она осталась один на один со своими проблемами.

Послышался щелчок замка, и Света насторожилась. Лестничную клетку наполнили шаркающие шаги.

— Ох уж эти наркоманы! — проворчал злой старушечий голос.

Девушка подняла заплаканное лицо. На верхней площадке стояла старуха с поджатыми губами.

— Ёперный балет, девка,