Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

Один из сотрудников службы безопасности за его спиной едва заметно изменился в лице. Олег посмотрел на него, затем снова на меня.

— Вы мне не доверяете?

— Сейчас я не доверяю системе, которая утверждает, что моя карта была здесь, пока она лежала у меня в сумке. Не принимайте на свой счёт.

— Она лежала в сумке все девяносто две минуты?

Я вспомнила корпоратив, гардеробную комнату, служебный коридор, лифт.

— Перед тем как уйти с приёма, я забрала сумку сама. После этого она была со мной. В лифте я её не оставляла.

— А на мероприятии?

Вот тут ответ получался менее удобным.

— Когда пришла, отнесла сумку в комнату возле зала.

Олег сразу зацепился за это.

— Она запиралась?

— Да.

— Ключ?

— У сотрудника, который отвечал за вещи гостей.

— Кто ещё имел доступ?

— Не знаю.

Олег кивнул, будто именно этого и ждал.

— Значит, какое-то время карта всё-таки находилась не у вас.

— Карта — возможно. Но запись появилась в девять тридцать семь. К тому моменту она снова была со мной.

— Если кто-то сделал копию раньше, это ничего не меняет.

— Меняет, — сказал Артём.

Мы оба посмотрели на него.

— Если копию сделали на приёме, значит, всё происходившее после этого было подготовлено заранее. Кто-то должен был знать, что Вера пойдёт через служебный лифт.

— Я сама этого не знала, — сказала я.

— Вот именно.

Олег нахмурился.

— Не обязательно. Её пропуск могли скопировать раньше.

— Тогда ещё интереснее, — ответила я.

— Что именно?

— Кто-то заранее выбрал именно меня.

На несколько секунд никто не сказал ни слова. Эта мысль не понравилась даже мне. До этой минуты я воспринимала запись в журнале почти как технический трюк. Кто-то воспользовался копией карты, чтобы попасть в коридор, и мне просто не повезло оказаться владельцем исходного пропуска. Теперь всё выглядело иначе. Если карту скопировали заранее, значит, мою фамилию выбрали не случайно. А если не случайно, то зачем?

— Олег, — сказал Артём, — покажи ей полный журнал.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что ты сейчас не в том положении, чтобы распоряжаться материалами проверки.

Артём посмотрел на него так, как днём смотрел на меня через стол. Только я умела выдерживать этот взгляд по привычке. Олег, похоже, тоже.

— Ещё час назад я был генеральным директором этой компании, — произнёс Артём.

— Ты им и остаёшься.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что человека нашли в твоём кабинете рядом с документами, подписанными твоим именем.

Артём сделал шаг к нему.

— И последние девяносто две минуты я находился в неисправном лифте.

— Это подтверждает Вера.

Олег перевёл глаза на меня.

— Чей пропуск в это же время использовали возле твоего кабинета.

Я впервые за вечер увидела, как Артём по-настоящему разозлился. Не повысил голос. Не сделал резкого движения. Но лицо стало таким, что мне неожиданно захотелось оказаться между ними, хотя ещё вчера я бы решила, что два взрослых мужчины прекрасно справятся сами.

— Вы оба сейчас делаете одну и ту же ошибку, — сказала я.

Они посмотрели на меня.

— Какую?

— Считаете, что наши алиби противоречат друг другу.

Олег прищурился.

— Объясните.

— Если я говорю правду, Артём не мог находиться здесь. Если Артём говорит правду, я тоже не могла находиться здесь. Мы не опровергаем друг друга. Мы друг друга подтверждаем.

— Только электронная система подтверждает обратное.

— Нет. Электронная система подтверждает только то, что в 21:37 замок получил идентификатор моего пропуска. Она не подтверждает, что именно я держала карту возле считывателя.

Олег внимательно посмотрел на меня.

— Вы разбираетесь в системе доступа?

— Достаточно, чтобы не путать запись в журнале с человеком возле двери.

— А если выяснится, что карту невозможно скопировать?

— Тогда будем искать другой способ появления записи. Но сначала это нужно выяснить, а не выбирать между мной и Романовым только потому, что так выглядит удобнее.

Артём коротко взглянул на меня. Теперь в его взгляде не было ни раздражения, ни привычной насмешки. Только внимание. Олег протянул руку.

— Давайте карту.

Я отдала ему пропуск. Один из сотрудников службы безопасности достал небольшой прозрачный пакет. Карту убрали туда, записали время и номер. Я поставила подпись на коротком акте передачи и получила фотографию документа.

— Удовлетворены? — спросил Олег.

— Почти.

— Боюсь спрашивать.

— Мне нужна копия журнала за сегодняшний день.

— Нет.

— Тогда хотя бы скажите, когда моим пропуском пользовались до 21:37.

Он посмотрел в телефон.

— Утром на турникете. Потом двадцать шестой этаж. Ещё несколько входов в течение дня. Последний нормальный — в восемь двадцать восемь, служебная дверь возле тридцатого этажа.

Я вспомнила. Именно через неё я выходила с корпоративного мероприятия в коридор.

— После этого только 21:37?

— Да. Затем — ничего.

— Значит, если карта была скопирована, копией воспользовались один раз.

— Пока выходит так.

— Это уже не похоже на случайность.

— Вера, — сказал Артём, — хватит.

Я повернулась к нему.

— Что?

— Сейчас ты устала, я тоже. Павел неизвестно в каком состоянии, а мы стоим в коридоре и строим версии на основании одной записи.

Он снова сказал «ты». В этот раз будто не заметил. Я заметила. И ещё заметила, что спорить с его доводом сложно.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда что дальше?

Ответил Олег:

— Вы оба проходите со мной.

— Куда?

— В переговорную службы безопасности. Отдельно расскажете всё с момента, когда пришли на мероприятие.

— Отдельно? — спросил Артём.

— Именно.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я перевела взгляд на Артёма.

— Мне нравится.

Он медленно повернулся ко мне.

— Что именно?

— Что хотя бы сегодня не я одна раздражаю вас своей любовью к процедурам.

На его лице на секунду появилось что-то очень похожее на прежнее выражение из лифта.

— Не привыкайте, Вера Сергеевна.

Он снова перешёл на «вы». Почему-то это разочаровало меня сильнее, чем должно было.

Мой разговор с Олегом продолжался сорок пять минут. Он спрашивал обо всём: когда я приехала, с кем разговаривала, где оставляла сумку, когда забрала её, зачем пошла к служебному лифту, что делала внутри кабины, кто связывался со мной по телефону. Я отвечала максимально точно. Даже рассказала про сообщение коллеги с вопросом, кому именно сочувствовать. Олег впервые за весь вечер улыбнулся.

— Имя сотрудницы?

— Не вижу, какое отношение её чувство юмора имеет к произошедшему.

— Мне нужна вся последовательность.

Я назвала. Когда он дошёл до разговора об Артёме, вопросы стали осторожнее.

— О чём вы говорили в лифте?

— О работе.

— Всё время?

— Нет.

— О чём ещё?

Я задумалась. О сломанном кофейном автомате. О моей прошлой работе. О том, почему Артём когда-то согласовал мою кандидатуру. О том, как его раздражают мои методы. О том, что