Сердце пустоты - Алиса Джукич

— Не переживай, если не будешь подходить слишком близко, все пройдет.

— Завтра же их выброшу! — Не ожидая от себя столь бурной реакции на то, что именно я стал причиной недомогания Белроуз, обошел островок стороной, встав рядом с кухонным гарнитуром.

Альма мило хихикнула.

— Читаешь энциклопедию по ботанике? — я попытался завести непринужденный разговор, чтобы не напрягать друг друга молчанием и не вспоминать идеальные ягодицы девушки под своими пальцами.

Белроуз отпила из кружки чай и закинула себе в рот печенье из цветной коробки. Я только сейчас заметил, что рядом с ней стояла еще одна дымящаяся чашка.

Печальная улыбка опустила уголки рта. Прошло слишком много времени — мы выросли и изменились. Альма не знала, что я терпеть не могу травяной чай, отдавая предпочтение более крепким напиткам или кофе, а я запамятовал про чертов лемонграсс.

— Да. Должна же где-то быть подсказка или ответ на столь интересный случай. Вероника сказала, что за последние годы вы сменили нескольких садовников, но с их приходом сад только сильнее чах.

Мой короткий кивок подтвердил ее слова. Я нанимал самых опытных людей для ухода за «сердцем» особняка, но все они терпели неудачу, а их анализы почвы и пробы ничего не показывали, словно сад отказывался оживать в их руках, пока я не вспомнил про оставленное матерью письмо.

— Смогла что-то узнать? — с надеждой поинтересовался я и завел руки назад, оперевшись ладонями о мраморную столешницу.

Альма расстроенно пожевала нижнюю губу.

— Пока нет. Извини, Эрик. — Отлично, мы оба решили опустить формальности общества и говорить как друзья.

Повисла тишина, Белроуз вновь нырнула в книгу, с шелестом перелистывая страницы, а я вдруг поддался ностальгии.

— Помнишь, как мы по пятницам воровали у твоего отца кремовые заготовки на торты?

Плечи Белроуз печально опустились.

— Умоляю, не надо. Если хочешь, чтобы я тебе помогла, пожалуйста, не напоминай о нем.

Что ж, у каждого был свой скелет в шкафу, не предназначенный для чужих глаз.

— Ты любишь кормить голубей на главной площади?

Альма от столь неожиданного вопроса дернулась. Да и я сам не понял, зачем решил уточнить именно это. Наверное, причина крылась в том, что я терпеть не мог птиц. Им всегда была подвластна свобода, которой мне так не хватало…

— Конечно. — Пожала плечами Альма. — Я ведь француженка.

— Они загадили памятник отцу у входа в компанию и крышу.

Альма поперхнулась чаем. Что ж, наш непринужденный разговор явно не клялся.

Я потупил взгляд в пол и отклеился от столешницы, собираясь покинуть кухню. По дороге в спальню неплохо было бы заглянуть в винный погреб, чтобы расслабить натянутые нервы терпкостью напитка. Спать этой ночью мне явно не придется.

— Ты хотел узнать, что я делала? — Альма нервно постучала ногтем по столу, точно не желала меня отпускать. — Ловила связь. Лука и Натали, наверное, с ума сходят. Я обещала им, что вернусь домой до наступления темноты.

— Лука? — наигранно легко уточнил я, чувствуя, как внутри расцвела беспочвенная ревность к обычному парню без «заморочек». Странно все это, но вбитое гвоздем с детства в голову правило — оберегать Альму —, словно пробудилось от ее близости.

— Мой парень.

— Понятно.

От отвращения я на секунду сморщил нос и нахмурил брови.

Альма отложила книгу, заметив, как меня скривило, и оживилась. За недолгое общение с ней приятно порадовал тот факт, что Белроуз совершенно не заботили мои шрамы, будто пересекающих щеку, скулу и бровь уродливых рубцов не существовало вовсе.

— Что, Эрик? Удивлен, что на такую как я хоть кто-то клюнул?

И вновь я опешил, но не стал вестись на провокацию, дожидаясь объяснения выпада.

Альма обиженно надулась и потянулась за еще одним печеньем. С хрустом от него откусив, она тут же просияла, будто сладкое поднимало ей настроение.

— Ты меня рыжим пугало все детство обзывал, — жуя, напомнила она.

Смешок вырвался непроизвольно. Если бы с нами на кухне присутствовал мой лучший друг и одновременно бизнес-партнер — Адриан, уличивший меня дважды за день за сменой кислой рожи на улыбку, он бы вручил Альме медаль за столь редкий талант — дарить мне положительные эмоции.

Прочистив горло от клокочущего там смеха, попытался соскользнуть с вновь поднятой темы воспоминаний.

— Как долго вы встречаетесь? — Я побрел к холодильнику, чтобы было чем запивать царапающую внутренности ревность. Альма наблюдала за мной не спуская глаз, пока я раскрывал двустворчатые дверцы и вытаскивал с верхней полки виски.

— Полгода.

Откупорив бутылку, поставил ее на островок. Рядом с салфетницей стояли разного вида бокалы, выбрав подходящий, я плеснул в него виски.

— Шаткий срок, — подытожил я и пригубил опалившую горло жидкость.

Альма поморщилась вместо меня.

— Не любишь алкоголь?

— Нет, — коротко ответила она.

— Я раньше тоже его сторонился. Однако в день совершеннолетия, получив винный бизнес, решил, что пора президенту компании влиться в ряды его клиентов. — Про то, что алкоголь помогал сдерживать приступы, я распинаться не стал.

Альма взяла в руки кружку с чаем, согревая ладони, и вдруг шумно втянула носом воздух, точно пыталась совладать с собой.

— А у тебя?

— Что у меня? — Прищурил глаза. Конечно, я догадывался о сути вопроса, но хотел подразнить Белроуз.

— Есть девушка?

— У меня много избранниц, но я ни в кого не влюблен.

Альма отпила чай и расстроенно взглянула в кружку, убедившись, что напиток заканчивается. Подперев подбородок ладонью, она вновь поинтересовалась:

— Ищешь секс без обязательств?

— Можно и так сказать.

— Дерьмовая затея. Так вскоре перестаешь ценить искренность и чувства, — подытожила Белроуз.

Я сел на барный стул напротив девушки, предварительно отодвинув его подальше, чтобы вновь не стать причиной ее аллергии и задумчиво покачал виски в бокале.

— Другого мне, увы, не остается. — Мои пальцы интуитивно коснулись гладкого рубца на подбородке.

Альма подалась вперед, со всей серьезность сказав:

— Эрик, ты прекрасен, правда. Твои шрамы не уродство, а твоя особенность, так что…

— А вот тут стоп! — грубо перебил я девушку. — Как с твоим отцом, эта тема — табу! — Мой голос упал, став угрожающе хриплым. Белроуз сжалась, но не спасовала, продолжая сверлить меня взглядом.

— Как скажешь.

Ночное безмолвие прокралось в комнату, окутывая нас мнимым спокойствием. Каждый из нас на время затерялся в лабиринте дум, пока я тихо не заговорил:

— Слушай, Альма, если мои прошлые подколы как-то тебя задевали, то прошу прощения. Уверен, Луке с тобой необычайно повезло. — На дурацком имени ее парня, я поперхнулся в кулак. — Если бы меня попросили подобрать емко описывающее