Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль - Мари Ли

— Анечка! Ягодка моя! — раскатисто возвестила тетя Зина, бросаясь ко мне с распростертыми объятиями и стискивая меня так, что у меня хрустнули ребра. — Божечки, худая-то какая! Одни глаза остались! А хоромы-то, хоромы! Прямо как во дворце у султана!

Она отстранилась, оглядывая нашу минималистичную гостиную из стекла, бетона и темного мрамора. — Только пустовато как-то. Ни коврика, ни салфеточки. Ну ничего, я тебе скатерть привезла вологодскую, сразу уют появится! Марат, милок, ставь сумки прямо тут, на мрамор этот, ничего ему не сделается!

Марат, который обычно одним взглядом заставлял взрослых мужчин бледнеть, послушно опустил сумки на пол и даже слегка улыбнулся. Кажется, тетя Зина очаровала сурового охранника еще по дороге из аэропорта.

— Тетя Зина, я так рада тебя видеть! — я рассмеялась, вытирая выступившие от ее медвежьих объятий слезы. — Но зачем столько сумок? Я же говорила, мы всё купим!

— Покупное — это покупное, а домашнее с душой! — безапелляционно заявила она, приседая и с невероятной скоростью расстегивая молнии. — Я вам гостинцев привезла. Грибочки белые, сама собирала. Огурчики хрустящие. Варенье малиновое, а то как вы тут в своей Москве без витаминов?

В этот момент за моей спиной тихо щелкнула дверь кабинета. Я напряглась. Руслан только что закончил сложный видеозвонок с азиатскими инвесторами. Он был в полной боевой готовности: строгий костюм, холодный взгляд, аура абсолютной, подавляющей власти.

Тетя Зина выпрямилась, держа в руках трехлитровую банку с маринованными огурцами. Она осеклась на полуслове, увидев Руслана. Впервые в жизни я увидела, как моя бойкая родственница теряет дар речи. Аура Багирова сработала безотказно.

— Здрасьте... — пробормотала она, прижимая к груди банку, словно щит. — А вы, стало быть, Руслан? Жених нашей Анечки?

Я затаила дыхание. В памяти вспыхнул презрительный взгляд Вадима, когда тетя Зина однажды привезла нам в общежитие домашние пирожки. Вадим тогда сморщил нос и сказал, что от них пахнет жареным луком и нищетой.

Руслан остановился посреди гостиной. Его взгляд скользнул по клетчатым сумкам, по растерянной тете Зине, по банке с огурцами, а затем остановился на моем напряженном лице. И в следующую секунду ледяной фасад миллиардера исчез.

Руслан плавно снял пиджак, бросил его на спинку дивана и, на ходу расстегивая верхние пуговицы рубашки и закатывая рукава, широким шагом подошел к моей тете.

— Добрый вечер, Зинаида... простите, как вас по батюшке? — бархатным, невероятно теплым голосом спросил он. — Михайловна, — пискнула тетя Зина. — Зинаида Михайловна. Добро пожаловать, — Руслан мягко, но уверенно забрал из ее рук тяжелую банку и поставил на стол, а затем взял ее пухлую ладонь и галантно, как настоящей аристократке, поцеловал. — Аня очень много о вас рассказывала.

Тетя Зина густо покраснела, ее щеки сравнялись цветом с волосами. — Ой, да ну что вы... — замахала она руками, мгновенно оттаивая. — Руслан... Викторович, да? Какой вы статный! По телевизору-то вас всё больше строгим показывают, а вы вон какой... душевный. Аня-то у нас золото, вы уж ее берегите!

— Берегу как зеницу ока, — Руслан улыбнулся и посмотрел на батарею банок в сумке. — Зинаида Михайловна, а это, случайно, не маринованные белые грибы? — Они самые! По моему фирменному рецепту, с чесночком и гвоздикой! — гордо расправила плечи тетя. — Я не ел домашних грибов с детства, — совершенно искренне произнес Багиров. — Аня, мы же просили шеф-повара приготовить ужин? Скажи ему, чтобы отменил закуски. Сегодня мы едим гостинцы из Саратова. Позволите мне поухаживать за вами за столом, Зинаида Михайловна?

Я стояла, прижав ладони к пылающим щекам, и чувствовала, как на глаза наворачиваются горячие слезы. Мой суровый, жесткий миллиардер, человек, который ворочал миллиардами и одним звонком мог разрушить чужой бизнес, сейчас стоял в закатанной рубашке на кухне и с видимым удовольствием помогал моей тете выкладывать соленые огурцы в хрустальную салатницу.

Вечер прошел невероятно тепло. Тетя Зина, окончательно расслабившись, травила байки из моего детства (от которых я краснела до корней волос), а Руслан слушал ее с неподдельным интересом, подкладывая ей на тарелку горячее и уплетая те самые домашние грибы, которые Вадим когда-то назвал едой плебеев.

Когда мы проводили тетю Зину и маму (которая поднялась к нам на ужин) до их этажа и вернулись в пентхаус, я просто разрыдалась.

Руслан испуганно перехватил меня у дверей, прижимая к себе. — Аня? Что случилось? Кто-то что-то сказал? Тебе плохо? — Мне хорошо, — всхлипнула я, пряча лицо у него на груди. — Боже, Руслан, мне так хорошо. Спасибо тебе. — За что, родная? — он непонимающе гладил меня по спине. — За то, что ты не... не сноб. За то, как ты отнесся к тете Зине. Вадим всегда стеснялся моей родни. Он заставлял меня чувствовать себя ущербной. А ты... ты целовал ей руки. Ты ел ее грибы.

Руслан замер, а затем тяжело вздохнул и приподнял мое лицо, вытирая слезы большими пальцами. — Аня. Я люблю тебя. А любить тебя значит уважать тех, кого любишь ты, — тихо, но очень твердо произнес он. — Вадим был пустышкой в дорогом костюме. Ему нужно было самоутверждаться за чужой счет. А мне не нужно никому ничего доказывать. Твоя тетя привезла нам искренность и теплоту. В моем мире, где каждый второй улыбается тебе только ради выгоды, это ценится дороже любых акций. И я горжусь тем, что теперь это и моя семья тоже.

Я потянулась на носочках и поцеловала его, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность и бесконечную, сокрушительную любовь. До нашей свадьбы оставалось две недели. И я точно знала, что, какие бы миры ни сталкивались на нашем торжестве, Руслан Багиров ни при каких обстоятельствах не отпустит мою руку.

Весна вступала в свои права неохотно. В то утро, когда я открыла глаза, за огромными, в пол, окнами загородной усадьбы всё ещё лежал искрящийся мартовский снег, но воздух уже был пропитан тем неуловимым запахом талой воды и солнца, который всегда обещает перемены.

Я лежала в огромной кровати роскошного люкса для новобрачных абсолютно одна.

По правилам, которые Руслан сам же и установил (внезапно превратившись в ярого сторонника традиций), мы провели ночь перед свадьбой порознь. Он остался в нашем московском пентхаусе, а меня, маму и тетю Зину накануне вечером привезли в эту закрытую историческую усадьбу у озера, арендованную холдингом целиком.

Я потянулась, зарываясь пальцами в прохладный шелк простыней, и улыбнулась своим мыслям. Полгода назад я проснулась в