Дом, в котором пекут круассаны - Лана Фиселлис
— Она такая милая! Чёрт, да почему она такая милая!
Аня прыгала на барном стуле, как будто это был её личный батут и захохотала, когда девушка залилась краской и поспешила убраться с её поля зрения. Эти их обоюдные игры утомляли, особенно в моменты, когда сестра брызгала энергией, будто ядом из белоснежных зубов. Даже тот факт, что новенькая разлила кофе под ноги своему начальнику, вызвал у неё сумасшедший хохот, а не строгую попытку отчитать. У Стрелецкой вообще одно настроение легко заменяло иное. Она могла злиться, а в следующую секунду уже любовно лезть с объятиями. При хорошем раскладе всё случалось именно так, а не наоборот. Илья устало вздохнул, приваливаясь к стойке и покрутил карандаш в руке. Он был уверен, что в эскизе есть какая-то ошибка, но ни под одним углом не мог найти её. Аня терпеливо ждала, ураганом переключаясь между задачами, но потом подсела поближе и упёрлась локтями о столешницу, чтобы упереться подбородком о ладони. Чёрные коготки застучали по её румяным щекам, а сама она сделалась ещё хищнее лисицы: хитро прищурила взгляд, оскалилась и тихо-тихо захмыкала.
— Ты не выспался, у тебя приподняты уголки губ, а ещё ты не отругал меня за то, что я ломаю собой твою мебель. Илюш, а Илюш, Адалин не давала тебе спать всю ночь? — она засмеялась, когда Илья со всех сил попытался озлобленно стрельнуть лазерами из глаз и стала постукивать ножкой по столешнице. — Признавайся, я же вижу, что ты не спал. Или ты грезил о том, как француженка выглядит без оде…
— Успокойся, Ань, — он предупредительно направил на неё острым кончиком карандаша. — Я был на гонках, поэтому вернулся домой часам к пяти. Я поспал всего пару часов, что ты от меня хочешь?
— Ты был на гонках с Адалин, Илюш, это многое меняет, — Аня сделалась совсем довольной, как мартовский кот после прогулки, а затем осторожно попыталась выкрасть кружку из чужих рук.
Стрелецкий злобно шикнул, подтянул кофе поближе и сделал несколько жадных глотков.
— И что, ну был. Тебе уже всё растрепали, да? И откуда у тебя столько подружек, если ты целыми днями рисуешь, смотришь свои корейские сериалы и читаешь порнороманы?
— И она не сбежала с гонок, — Стрелецкая засмеялась, очень звонко, уворачиваясь от карандаша и вдруг выгнулась, приветственно замахав ладонью, когда за спиной прозвенели колокольчики.
— Кто не сбежал с гонок? — Кирилл оказался за спиной под тихий стон уставшего Ильи, привалился на его плечо локтем и с интересом уставился на рисунок. Ему хватило секунды, прежде чем ткнуть пальцем в рисунок. — Вот тут слишком широкое, непропорционально выглядит. Так кто не сбежал с гонок?
— Как вы меня все зае…
— Мы тебя тоже любим, Илюш. Кирилл, будешь кофе?
* * *
— Он повёл тебя… куда? Блять, Ад, ты реально поехала с ним? Знаешь, иногда мне кажется, что у тебя инстинкт самосохранения отсутствует нахрен. По моему, это как-то пиздец не романтично. Вести девушку, которая возможно тебе нравится, на край города, чтобы показать накаченных и агрессивных байкеров и мотоциклистов. Может он надеялся, что это возбудит тебя, а? — теперь уже на том конце провода трещала не мелодичная французская речь, и сам голос явно не принадлежал юноше — скорее, уже мужчине. — А вдруг от какой-нибудь обкурыш?
— Прекрати ругаться, Ник. Где ваши манеры, сэр Николас Фейн? Папочка не поругает за мат через каждое слово?
Адалин откидывается на спинку деревянной скамейки, запрокидывая голову и прикрывая глаза от яркого солнца, лучи которого пробивались даже сквозь стекло солнцезащитных очков.
Смех Фейна приятным бархатом отдаётся на другом конце мобильника — приглушенный от того, что он, как истинный “старикан” всегда держал мобильник немного дальше своего лица. Кажется, они не виделись лично чуть больше полугода — или уже года? Николас практически всегда бегал с горящей жопой от работы. Но Адалин даже не осуждала его. Как говорится, кто на кого учился.
— Мне сегодня написал Эдвард, — смех на том конце провода резко оборвался, пока Адалин тихо выдыхает, выпрямляясь и кидая пустой взгляд на разбитую прямо напротив клумбу. — Он здесь. В России. В Санкт-Петербурге. Наверняка, снова хочет испортить мне жизнь.
Адалин уводит взгляд в сторону, на шумный Невский проспект, по которому толпой шли группы туристов, проезжали автомобили и набитые двухэтажные автобусы. Туда, где на Казанский собор смотрел глобус Зингера. И тогда тишина в телефоне уже не кажется такой оглушающей, потому что мир вокруг продолжал обтекать её и жить; потому что миру вокруг не было дела до её проблем.
— Чёрт, Ад, он же не…
— Может он просто хочет отношения наладить? Ну знаешь, сколько лет мы существование друг друга игнорируем? Шесть лет?
— Твой ебанутый братишка и отношения наладить? Ты точно не оговорилась, милая? В последний раз, когда твой братик “отношения наладить” пытался, вы, кажется, подрались, и потом твой папочка чистил социальные сети от всякого рода мусора и нелицеприятных фотографий. Придержишь свои коготки при себе и не расцарапаешь ему лицо? — Фейн издевательски прицокивает языком, заставляя Аду только глаза закатить.
При встречи с Эдвардом надо бы успокоительных напиться или чего-то сильно алкогольного, чтобы мозг Вуд не акцентировался на словах брата: грубых и бесцеремонных, он никогда не скупился на оскорбления и фильтрацию своего базара. Ему нравилось давить на больные точки, и Адалин серьезно недоумевала, как милашка Дафна могла влюбиться в него когда-то — хотя, в те времена и она не за чем таким брата не ловила. И лишь потом, спустя долгое время, глазам её открылась правда.
Эдвард всегда был таким. Имея во власти деньги, он брал что хотел и когда — а если ему надоедало, просто выкидывал, совсем не заботясь о будущем. Ада тоже была избалована дорогой одеждой, едой, комфортным проживанием и покупками гаджетов, но никогда она не ставила человеческую жизнь на одну ступень со своими капризами; никогда не игралась не с кем, как это делал брат. Никогда не доводила человека до суицида своими действиями. Эдвард психически ненормальный. Он эгоист, которые ещё поискать надо. Точно такой