Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль - Мари Ли
Я непонимающе моргнула. — Руслан, мы же договаривались... Никаких широких жестов за моей спиной. Я сама хотела накопить ей на переезд... — Аня, я не покупал ей квартиру за твоей спиной, — мягко перебил он, доставая из внутреннего кармана ключи с тяжелым серебряным брелоком. — Я купил ее для нас. Как гостевую. Она находится на три этажа ниже нашего пентхауса. И я просто подумал, что будет логично, если твоя мама поживет там. Она будет рядом, в безопасности, под охраной нашего комплекса, и мы сможем видеться каждый день, не тратя два часа на пробки.
Я смотрела на блестящие ключи, и слезы умиления застилали глаза. Он не давил. Он не пытался купить ее или меня. Он просто заботился. Так, как умел только он — масштабно, но с невероятным вниманием к деталям.
— Ты невыносим, Багиров, — прошептала я, целуя его. — Поехали забирать маму. Посмотрим, как ты будешь объяснять ей, что теперь она живет в Москва-Сити.
Выписка из клиники прошла суетливо, но невероятно радостно. Мама выглядела так хорошо, как я не видела ее уже много лет. Когда черный «Майбах» остановился не у привычной обшарпанной пятиэтажки, а на подземном паркинге элитного небоскреба, она заметно занервничала.
— Анечка, дочка, это же ваш дом? — неуверенно спросила она, когда Марат галантно открыл перед ней дверцу. — Я думала, мы заедем ко мне. Мне же нужно цветы полить, пыль протереть... — Нина Алексеевна, ваши цветы уже перевезли в более подходящий климат, — с мягкой улыбкой произнес Руслан, поддерживая маму под локоть. — Позвольте мне показать вам ваши новые апартаменты.
Когда мы поднялись на сорок пятый этаж и открыли дверь просторной, залитой светом квартиры с видом на Москву-реку, мама просто потеряла дар речи. Интерьер был выполнен в теплых, пастельных тонах. В центре гостиной стоял огромный мягкий диван, а на подоконниках действительно красовались ее любимые фиалки в новых, красивых кашпо.
— Руслан... это... это слишком, — пролепетала она, прижимая руки к груди. — Я не могу это принять. Я же простая женщина, пенсионерка, зачем мне такие хоромы? — Затем, что вы воспитали женщину, которая стала смыслом моей жизни, — абсолютно серьезно, без тени привычной иронии ответил Багиров. — И я хочу быть уверенным, что моя семья живет в комфорте и безопасности. К тому же, нам с Анной понадобится ваша помощь. Кто-то же должен контролировать, чтобы я не сошел с ума во время подготовки к свадьбе?
Слово «свадьба» подействовало на маму как магическое заклинание. Глаза ее загорелись, все сомнения по поводу роскошной квартиры мгновенно испарились.
Вечером мы устроили семейный ужин в нашем пентхаусе. Я приготовила лазанью — одно из немногих блюд, которое у меня получалось лучше, чем у личного повара Руслана. Мы сидели за огромным обеденным столом из темного мрамора. Впервые этот стол не казался мне слишком большим или холодным. Он был заполнен смехом, звоном бокалов с легким вином и теплом.
Я наблюдала за тем, как мой грозный миллиардер, перед которым трепетал весь город, терпеливо объясняет моей маме, как пользоваться системой «умный дом», и чувствовала, что мое сердце вот-вот разорвется от любви.
— Значит, свадьба, — мама промокнула губы салфеткой, хитро прищурившись. — И когда же вы планируете это событие? Только не говорите мне, что собираетесь тихо расписаться в джинсах!
Руслан перевел взгляд на меня, и в его глазах читался немой вопрос. Мы так и не обсуждали детали после того, как я вернула кольцо на палец.
— Мы еще не решили, мам, — уклончиво ответила я. — Если честно, после всего этого скандала с прессой, мне хочется чего-то очень камерного. Без репортеров, без сотен малознакомых инвесторов. — Камерного — не значит скучного, — возразил Руслан, накрывая мою руку своей. — Я согласен на закрытый формат. Никакой прессы. Только близкие люди. Снимем загородную усадьбу у озера. Но платье, Аня, у тебя должно быть такое, чтобы Вадим Скворцов, смотря репортажи из своей камеры, окончательно понял, кого он потерял.
Мама рассмеялась, а я покачала головой, счастливо улыбаясь. — Ты неисправим. Твое эго требует торжества? — Мое эго требует, чтобы весь мир знал, что ты принадлежишь мне, — парировал он, целуя мои пальцы. — Завтра мы летим в Милан. Я уже договорился с дизайнером. Будем выбирать тебе платье. — Руслан! А как же открытие кофейни?! У меня дегустация меню через четыре дня! — возмутилась я, хотя внутри всё трепетало от предвкушения. — Значит, у нас есть ровно три дня, чтобы скупить половину Италии и вернуться обратно, — невозмутимо пожал плечами Багиров, отпивая вино. — Я же говорил, что слияние наших активов потребует жесткого тайм-менеджмента, партнер.
Смотря на него, я понимала, что Диана была права только в одном: Руслан ничего не делает наполовину. Если он защищает — то до конца. А если любит — то так, что в этом огне сгорают все страхи и сомнения, оставляя после себя лишь чистую, нерушимую сталь. И я была готова строить наше будущее на этом фундаменте.
Глава 30. Итальянские каникулы и вкус ванили
Частный борт Руслана набирал высоту, пронзая плотные серые облака над Москвой. Салон джета больше напоминал номер в пятизвездочном отеле: кресла из светлой кожи, панели из красного дерева и мягкий, приглушенный свет.
Я сидела, скрестив ноги, и лихорадочно стучала по клавишам ноутбука. До открытия обновленного «Черного перца и ванили» оставались считанные дни. Мне нужно было утвердить график работы бариста, сверить накладные от поставщиков крафтовых сиропов и убедиться, что новая партия кенийской арабики уже прошла таможню.
Внезапно широкая мужская ладонь легла на экран моего макбука и мягко, но непреклонно опустила его вниз.
— Эй! — возмутилась я, поднимая глаза. — Я не сохранила таблицу! — Автосохранение работает безупречно, я проверял, — невозмутимо отозвался Руслан.
Он сидел в соседнем кресле, вытянув длинные ноги. На нем была простая черная водолазка, обтягивающая широкие плечи, и мягкие брюки. В одной руке он держал бокал с минеральной водой, а другой решительно отодвинул мой ноутбук на соседний столик.
— Аня. Мы летим в Милан. Наша цель — выбрать тебе идеальное свадебное платье и выдохнуть после того ада, в котором мы жили последний месяц. Ты не будешь работать в полете. — Но зерна… — попыталась возразить я. — Если