Кристин Ханна - Надеюсь и люблю

– Спасибо, Марк, – улыбнулась она.

Сверху, перегнувшись через перила, Брет закричал изо всех сил:

– А вот и невеста, толстая и румяная…

– Прекрати немедленно! – осадил его отец.

Брет рассмеялся и поскакал вниз через две ступеньки, чтобы оказаться рядом с сестрой.

– Спасибо за комплимент, оборвыш.

Брет взглянул на нее. Роза сама умывала его, и сегодня он выглядел вполне сносно.

– Ты такая красивая!

– Спасибо, малыш.

Марк протянул Джейси прозрачную пластмассовую коробочку. Внутри оказалась белая орхидея, обмотанная яркими лентами.

– Это тебе. Норма из магазина сказала, что это высший класс. – Марк постарался открыть коробку, но у него ничего не вышло, и он протянул ее Джейси.

Она вынула цветок и надела его на запястье.

– Спасибо. Бабушка, достань, пожалуйста, бутоньерку Марка из холодильника.

Роза поспешила на кухню и через минуту вернулась с гвоздикой в руках, лепестки которой пожухли.

– Вот она.

Наступила неловкая тишина. Лайем хотел нарушить ее, но словно онемел. Он хотел было обернуться к жене и сказать: «Взгляни на нее, разве она не прекрасна?» Но рядом никого не было. Лайем надеялся, что Джейси не заметит его смущения.

– Ну, дети, давайте сфотографируемся. Марк недовольно простонал.

– Прекрати, – тряхнула его Джейси за плечо и подвела к роялю.

– Думайте о сексе! – прокричал Брет из-за дивана и захихикал.

Лайему уже приходилось фотографировать для журнала «Город и деревня». Сейчас он невольно тянул время – ему казалось, что Микаэла в любую минуту войдет и займет свое место в группе снимающихся.

– Скорее, папа. Оркестр уже, наверное, играет второй танец. – Джейси оставила Марка и подошла к Лайему. – Маме наверняка захочется увидеть все, поэтому я беру с собой сумочку – буду фотографировать.

Лайем обнял дочь и крепко прижал к себе.

– Повеселись на славу, – сказал он с улыбкой. Джейси поцеловала Розу и Брета на прощание и скрылась за дверью.

Через кухонное окно Лайем видел, как она уехала на машине. «Вот она и уехала, Майк», – сказал бы он, обнимая жену за плечи и привлекая к себе. Она наверняка расстроилась бы и заплакала. Тогда Лайем подошел бы к роялю и сыграл что-нибудь нежное и грустное, что соответствовало бы моменту, в который их дочь переступает границу между детством и взрослостью.

Но ему в одиночестве приходится наблюдать, как пустеет их дом, как он лишается теплоты и нежности, которые заберет с собой Джейси, уходя во взрослую жизнь.

И в этот трудный момент рядом нет никого.

Лайем тяжело вздохнул, вернулся в гостиную и включил телевизор.

Джулиан понимал, что поступает неправильно, но не мог бороться с собой. Если честно, он даже и не пытался. Самоконтроль всегда был его слабым местом. Он не мог бы ответить самому себе, почему согласился пойти на представление. Ему просто этого хотелось, вот и все. Остальное было не важно.

Он тщательно выбрал одежду, как будто собирался на вручение премии «Оскара», а не на обычный школьный бал. Черная шелковая майка и черные джинсы от Армани. Он решил не беспокоить шофера и прошел три с половиной квартала до школы пешком. Добравшись туда, он почувствовал, что замерз как собака. Глаза слезились, и ужасно хотелось курить.

Он прошел длинным коридором, то и дело останавливаясь у стенных шкафов, где под стеклом хранились экспонаты школьного музея.

Перед дверью большой аудитории он помедлил, прежде чем войти, и глубоко вздохнул. Глаза не сразу привыкли к темноте, но вскоре он увидел, что обычный школьный спортзал превращен в экзотический тропический рай. Золотистое ковровое покрытие, напоминающее морской пляж, ярко-зеленые ветви искусственных пальм, под которыми мальчики во фраках и девочки в бальных платьях дожидались своей очереди сфотографироваться. Оркестр наяривал веселую мелодию без конца и начала, которая показалась Джулиану знакомой.

Он чутко уловил момент, когда его узнали. Оркестр внезапно оборвал музыкальную фразу, танцы прекратились, в зале воцарилась гробовая тишина. Дети расступились перед ним, образуя проход к центру.

Джулиан двинулся вперед по этому живому тоннелю, «стены» которого перешептывались и пожирали его восхищенными взглядами. Он давно научился так проходить сквозь толпу поклонников – на губах таинственная улыбка, голова приподнята, глаза блуждают по лицам, не задерживаясь ни на ком конкретно.

Оркестр опомнился и заиграл другую мелодию – любовную тему из «Титаника».

Актер остановился возле Джулианы. «Джей Си», – поспешно поправил он себя.

– Могу я пригласить вас на танец? – Он протянул ей руку.

Все вокруг замерли. Ее спутник, долговязый симпатичный парень в дешевом твидовом костюме, выглядел смущенным.

– Ты не против? – обратилась к нему Джейси.

– Н-нет.

Джулиан подхватил ее и закружил в танце. Их обступили плотным кольцом. Возбужденный шепот заглушал оркестр.

– Почему вы пригласили меня? – спросила она.

– Почему бы и нет? – улыбнулся он. – А теперь, принцесса с волосами цвета ночи, расскажите мне о себе. Вы хорошо учитесь? Много ли у вас друзей? Как вы относитесь к безопасному сексу?

Она рассмеялась глубоким гортанным смехом, совсем как Кайла.

– Вы похожи на моего папу. Разве что он никогда не интересуется моей сексуальной жизнью.

То, как она произнесла слово «папа», хоть и с некоторой иронией, затронуло какие-то тонкие струны его сердца. Странно, но до сих пор он никогда не вдумывался в смысл этого слова – значительного, весомого, обязывающего. Даже теперь, танцуя с собственной дочерью, Джулиан не мог вообразить, что является чьим-то отцом.

– Мистер Троу, вы слышите меня?

– Простите, я задумался. Так как же развлекается молодежь в вашем городе?

– Как обычно, – пожала плечами она. – Верховая езда, боулинг, катание на коньках и лыжах. Летом ездим на озеро Ангела купаться и загорать.

Такое времяпрепровождение вовсе не было обычным для молодежи Лос-Анджелеса. Если бы его дочь выросла с ним, ей пришлось бы провести юность за чугунными воротами, за которые можно выйти только в сопровождении телохранителей. Она никогда бы не узнала простых человеческих радостей, например, сесть на велосипед и проехать пару кварталов до магазина, чтобы купить кофе или содовой.

Впервые в жизни он понял, чего, собственно, всегда хотела от него Кайла. Она хотела нормальной жизни для своей дочери, но не смогла найти верных слов.