Я приду, когда будет хорошая погода - Ли Доу

– Да, я заеду вечером.

Молодой человек также был гостем, забронировавшим комнату на сегодняшнюю ночь. Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда он собрал рюкзак и исчез на автобусной остановке. В трубке раздалась речь на диалекте[44]:

– Я звоню из Пусана. Гостевой дом все еще заморожен?

Улыбка скользнула по губам Хэвон.

– Да, замерз даже сильнее, чем на фото.

– Тогда, пожалуйста, зарезервируйте номер на двоих. Две девушки.

Она записала дату их пребывания, контактный телефон, имя и повесила трубку. В тетради, где велась запись всех броней, пустыми остались только два дня. В ореховом доме было три комнаты, но они решили предоставлять только две комнаты в сутки, чтобы обслуживание гостей не стало обременительным. В комнате могло разместиться несколько людей, но только если они приехали вместе, к примеру, пары или семьи.

Такое мероприятие проводилось впервые, поэтому все были взволнованы и нервничали, но на третий день постепенно адаптировались и стали более расслабленными. Хэвон встала, снова наполнила термос лимонным чаем и положила печенье в тарелку. Балка на крыше черепичного дома была отполирована длинной шваброй, следы от снега и дождя на внешней стене также были убраны Ынсопом за несколько дней. К каждому маленькому окну добавили шторы теплых тонов.

Самой сложной задачей было заново отсортировать все книги на полках. Между хозяином книжного магазина и членами клуба возникли разногласия по поводу того, как выставлять книги на продажу. Ынсоп, как обычно, считал, что люди могут свободно ходить и выбирать книги, но все остальные, включая Хэвон, на этот раз хотели немного по-особенному порекомендовать книги. Раньше он, бывало, искал интересные способы рекомендаций у других независимых или зарубежных книжных магазинов.

– Книга, подходящая для чтения в день расставания с любимым человеком. Есть книжные магазины, которые делают такие вещи.

Когда Хёнджи это сказала, Ынсоп поднял бровь и ответил:

– Какую книгу почитать в день, когда расстался с тем, кого любишь? Недостаточно же плакать весь день.

У всех было множество аргументов и мнений, и, в конце концов, Ынсоп последовал желаниям участников и собрал несколько подборок книг по темам:

• подходит для чтения, когда идет снег;

• подходит для чтения в ожидании весны;

• для молодежи и про путешествия;

• для тех, кто хочет начать все заново;

• когда хочется чего-то, кроме любви;

• для посещения небольшого книжного магазина.

В уголке «Подходит для чтения, когда идет снег» не забыли поставить и книги о снежных пейзажах, которые когда-то читали участники клуба. Все старательно рассказывали об этом мероприятии, также развесили желтые плакаты в переулках в Хечхоне и на автобусных остановках вокруг Пукхён-ри, Намхён-ри и Сосо-ри. Они хотели, чтобы мероприятие прошло хорошо и завершилось без проблем, чтобы книжный магазин «Гуднайт» стал запоминающимся пространством как для покупателей, так и для участников клуба.

Около трех часов дня прозвенел звонок, и вошли Хёнджи с Мэдисон и другими друзьями.

– Я пришла на смену!

– Добро пожаловать.

Старшеклассники, осмотревшиеся в книжном магазине, вскоре заинтересовались товарами, размещенными под витриной. Лицо Хёнджи внезапно посветлело, когда она увидела, как ее друзья возятся со сшитыми мешочками и вязаными игрушками.

– Пары белок уже нет?

– Да, они были проданы утром, – улыбнувшись, ответила Хэвон.

Хёнджи тщательно проверяла, какие еще товары продались. Она как будто сильнее привязалась к вещам, на которые потратила несколько дней и ночей.

– Однако купили много черных закладок.

– Правда? Белые привычны, поэтому черный, должно быть, привлек внимание.

Хэвон надела пальто и повесила сумку на плечо.

– Что ж, присмотри за магазином, а я зайду на каток и поднимусь к гостевому дому.

– Иди, не волнуйся, – Хёнджи серьезно закивала с выражением готовности на лице.

Был ясный день без единого облачка на голубом небе. Заморозки спали, и дул ветер, от которого прояснялась голова после долгого времени. Поправив под карнизом черепичного дома на снеговике шапку, надетую набекрень, Хэвон направилась к рисовому полю.

Нерастаявший снег на поле блестел на солнце. До катка было всего лишь пять минут пешком. Можно было пойти вдоль обочины и прийти ко входу на него или выбрать путь через поля, но тогда дорога выводила к теплице, стоящей позади. Национальный флаг и тент развевались на ветру, а люди в ярких куртках скользили по льду на коньках. По мере того как она приближалась, увеличивалась громкость популярных песен, звучащих из динамика, висящего на дереве.

На пустыре позади Ынсоп рубил дрова топором. Когда Хэвон подошла к красиво сложенной груде дров, он перестал рубить. По какой-то причине ей захотелось подшутить над ним, поэтому она расширила глаза от восхищения.

– Ты раньше дровосеком работал?

– Рубить дрова каждый день – тоже часть моей работы.

– Я не знала. Ты прямо мастер на все руки!

– Потому что я знал, что это моя судьба – рубить дрова зимой. Я не могу сбежать, пока живу в верхнем доме своего дяди.

Он говорил сухо, но глаза Ынопа игриво улыбались. Вскоре она выяснила, для чего использовались дрова. Как только она вошла с ним в теплицу, ее тело окутало тепло, словно на безветренной местности. Внутри помещения в две большие чугунные печки Ынсоп положил дрова, которые принес с собой. На одной из плит в широком латунном тазу жарился сладкий картофель.

– Ой, добро пожаловать, госпожа из гостевого дома.

Пожилой человек с широкими морщинами вокруг глаз поприветствовал Хэвон. На стене висели полки с коньками, выстроенными по размеру, и была прикреплена табличка «Арендная плата – 3000 вон». Дети и взрослые примеряли коньки в поисках подходящего размера. Рядом продавали различные игрушки: от деревянных трещоток до воздушных шаров и мыльных пузырей.

Изюминкой катка был уголок с едой. С одной стороны помещения стояли большой угловой стол, покрытый пластиковыми скатертями, и круглые пластиковые стулья, выстроенные в ряд. Люди, заходившие сюда после катания на льду, могли заказать омуктхан[45], ттокпокки, кимбап и рамён[46]. За кухонной стойкой тетя Ынсопа держала половник и лопатку обеими руками и деловито перемешивала ингредиенты на раскаленной железной доске.

В уголке Суджон держала закусочную книжного магазина. Здесь была кофемашина с американо и какао, чуррос[47] и тыквенный пирог домашнего приготовления были выставлены на маленьком столике, покрытом тканью с цветочным рисунком, а ценники, нарисованные Хёнджи в стиле поп-арт, были приклеены клейкой лентой. Когда взгляды Хэвон и Суджон