Жена-танкистка - Евгения Владимировна Потапова

— Не отвлекай гражданина полицейского, — навис над Игорем Миша.

— Я тебе это еще припомню, — огрызнулся мужчина, но больше не стал задавать вопросов.

Участковый побеседовал с каждым участником происшествия, всё задокументировал и зафиксировал.

— Сведения из травмпункта нам передадут, так что вам не нужно никуда ходить и ничего носить. Заявление рассмотрят и вам сообщат. Товарищ вроде сейчас не буйный, тем более под присмотром братьев, так что забирать мы его не будем.

Игорь встрепенулся.

— Заберите меня, пожалуйста. Они же меня убьют, — попросил он, состроив жалостливое лицо.

— Я не вижу угрозу вашей жизни, — ответил полицейский, — Всего доброго.

Дежурный участковый покинул квартиру.

— А что, его можно было не забирать? — спросил Пашка.

— Можно, я попросил, — хищно улыбнулся Юрий.

— Аааааа, помогите, убивают, — заорал Игорь.

— Наташа, что с ним делать будем? — спросил братец.

— Тащите его в зал, — скомандовала она.

— Я соберу вещи и уйду к маме, — взмолился еще муж.

— Позже, — кивнула она.

Наталья включила компьютер и взяла телефон мужа. Зашла в игрушку и отвязала аккаунт от почты и от телефона. Подключила свою банковскую карточку и стала планомерно уничтожать его коллекцию танков. Что-то она продала, что-то разобрала, при этом комментировала каждое свое действие.

— Наташа, зачем ты так. Не делай этого, — скулил Игорь.

Юра похлопал по плечу зятя и усмехнулся.

— Натка, я пойду, мне завтра на работу. У тебя тут отличная поддержка, — сказал он.

— Спасибо, Юра, и извини за это безобразие, — ответила она, продавая очередной танк.

— Фигня вопрос, — махнул он рукой, — Я помогу довести это дело до уголовки.

— Это же просто побои, — удивленно взвизгнул Игорь.

— А это просто моя сестра. Никто не имеет права ее трогать. Понял? — с угрозой в голосе произнес Юра.

— Я уничтожу тебя, Игорь, — сказала Наташа, прищурив один глаз, — После развода ты продашь свою долю по той цене, что я скажу. Не переживай, тебе хватит этих денег на комнату в бараке на окраине города.

— Мужики, мужики, да что же это делается, — завопил Игорь, — Бабы захватили мир, они правят нами, они отбирают у нас всё. Помогите мне, не дайте остаться на улице с голым задом.

— Штаны вроде тебе дали надеть, чего орешь то? — усмехнулся Пашка.

— Она меня, как липку, сейчас обчистит. Где ваша мужская солидарность?

— Ты дурачок что ли, Игорь? Наташка, ты его по голове не била, или это у него такое похмелье? Или его мать раз несколько в детстве уронила? — спросил Юрик, — Это наша сестра, какая солидарность? Это наша кровь. Ты больной что ли? Наташа, я пойду, а то я его пришибу ненароком.

Пашка проводил брата до двери, договорились созвониться.

— Так, теперь я обладатель небольшой, но очень приятной кругленькой суммы, аккаунта в танчиках и пустого ангара, — улыбнулась Наташа.

— Ты всё продала? — растерянно спросил Игорь.

— Что продала, что разобрала. Ты пока свободен, Игорь. Собирай манатки и вали на все четыре стороны. Я подаю на развод, в квартиру ты больше не зайдешь. Комп останется тоже у меня, так что не тяни к нему свои поганые ручонки.

— Я не дам тебе развода, — прошипел Игорь.

— Нас разведут, хочешь ты этого или нет, мы не в развитых странах, и у нас нет рабовладельческого строя. Принесу справку в ЗАГС о том, что заведено уголовное дело, и нас разведут, — ответила она.

— Я не знал, что ты такой можешь быть, — сказал он изумленно.

— Я сама не знала, что могу такой быть, но сейчас я готова тебя разорвать. Убирайся с моих глаз сейчас же, — рыкнула она на него.

Он кинулся собирать свои вещи в чемодан.

— И да, ключи от машины на базу, — постучала она по столу, — Мы ее тоже будем делить.

— Она на меня записана, — капризно ответил Игорь.

— Да хоть на папу римского, мы ее будем делить. Куплена в браке, я тебя кормила и одевала, и ипотеку выплачивала, пока ты кредит за нее гасил, так что там есть и моя доля. Пешком походишь.

— Я на угон подам.

— Мы ее тогда на штрафстоянку оформим. Юра организует. Платить за нее будешь ты. Попортишь машину, уменьшится стоимость твой доли в квартире. Понял?

— С какой я тварью жил, — взвизгнул Игорь.

— По себе людей не судят, — хмыкнула Наташа.

Он швырнул в нее ключи от квартиры и от машины. Схватил чемодан и поскакал к входной двери.

— Сиди, Наташа, я провожу, — кивнул Мишка.

Через пару минут он вернулся.

— Надеюсь, ты его не бил? — спросила она.

— Нет, что ты, я ему сказал пару ласковых. Кажется, он обмочился.

Наташа закрыла лицо ладонями и зарыдала. Мужчины кинулись ее утешать.

— Наташа, ну ты чего, не реви, всё хорошо, ты молодец, держалась, такая умничка.

Они притащили ей чай, накапали волшебных капелек.

— Наташка, ну хочешь, я его догоню, поваляю в сугробе, хочешь, ёршик ему вставим куда-нибудь, — сказал Пашка.

Она помотала головой.

— Не надо, — размазывала она слезы по лицу, — Какая же я дура была, пятнадцать лет коту под хвост.

— Всё хорошо, не плачь, — погладил по спине ее Пашка.

— Ребятки, уже четыре утра. Вы, наверно, спать хотите? — всхлипнула она.

— Не совсем уже очень сильно, но есть маленько. Мы остаемся. Иди ложись, разберемся сами тут, — ответил Мишка.

Проводили ее в комнату. Ната рухнула на кровать и закрыла глаза. Сон не шел, но она понимала, что парням нужно поспать, так что нужно хотя бы лежать тихо. Через пять минут в квартире стало тихо, ребята улеглись спать. Да и ей не мешало бы подремать.

Наталья открыла глаза, часы на телефоне показывали десять утра. Тело всё болело, ломило затылок и спину, еле сползла с кровати. На кухне на столе лежала записка от Миши: «Ушел на работу, буду вечером». Наташе стало немного стыдно, что мужчина из-за ее проблем проспал так мало времени.

Она поставила чайник на плиту и пошла умываться. Взглянула на себя в зеркало, на подбородке красовался шикарный синяк, хорошо, что челюсть не сломал и все зубы на месте. Привела себя кое-как в порядок. Болел затылок, вероятнее всего, она им ударилась об пол, когда Игорь стряхивал ее со своей руки. Прошлый вечер казался ужасным кошмаром, было стыдно, гадко, а еще в душе кипел гнев.

Наташа налила себе чай, достала творог и варенье. Из зала вышел потягиваясь и зевая Павел.

— Чего шумишь, сестрица? — спросил он. — Чего тебе не спится, чудовище?

— Болит всё, —