Просто скажи когда - Элизабет Брайт

— Есть.

— Давай сюда. И стакан воды.

— Будет.

Я повернулся к Алану.

— Сколько хочешь за коня?

Поскольку конь у него был один, уточнять ничего не пришлось. Он просто прищурился, и в туповатых глазах вспыхнул алчный огонек.

— Пират не продается.

— Цена бывает у всего.

— Только не у Пирата. Он особенный. — Он осушил пиво и подтолкнул стакан к Джейни. — Еще одно, красавица.

Джейни потянулась за стаканом, но я едва заметно покачал головой. Она замерла, потом отошла резать лаймы, прихватив пустой бокал.

Я задумался, что же делает Пирата особенным для такого человека, как Алан Гэффни. Большинство сказали бы о родословной. Его отец — Джи Уизз, многократный чемпион мира в рейнинге, заработавший своим хозяевам приличный миллион на вязках. Мать — Прити Гал, тоже победительница. Такой жеребец мог бы приносить тысячи на соревнованиях.

Он и выглядел эффектно. В последнее время это было труднее рассмотреть под слоем грязи, но под ней скрывался контрастный черно-белый пейнт-квотерхорс с белой мордой. Белое пятно закрывало один голубой глаз, второй был карим. Отсюда и имя.

Но я бы поставил на то, что Алана это не интересовало. Если бы интересовало — Пират был бы в Путеводной звезде, квотерхорс-ранчо моей семьи, где главный тренер Джеймс сделала бы из него чемпиона. Вместо этого Алан бросил его в своем дворе, словно декоративную скульптуру. Болтать он мастак, но чтобы сделать сперму Пирата чем-то большим, чем повод для бахвальства, нужны были капитал и усилия, а их он не найдет ни в одном пустом бокале.

Ему важны были только понты. И единственное, чем он мог похвастаться, был этот чертов конь. Как тут назовешь цену?

— Пять тысяч, — предложил я, хотя и знал, что это пустое.

Эсси не дура. Она не проснулась однажды с мыслью: «Хм, пожалуй, украду-ка я сегодня коня». Нет, сперва она попыталась бы сделать все по закону. Наверное, цена Алана оказалась слишком высокой. Для большинства людей на этом все бы и закончилось. Но не для Эсси. Она не бросает. Она заканчивает начатое.

Алан расхохотался и хлопнул себя по колену.

— Его отец столько в прошлом месяце на вязках принес. Да ни хрена!

— Его отец может похвастаться стеной с синими лентами и доказанным рекордом победителей, — напомнил я. — А чем может похвастаться Пират?

Вопрос не задел Алана ни капли. Он ухмыльнулся.

— Слышал, как я его выиграл? Покер. Остались я и пацан. Все остальные вышли. Но я не трус и людей читать умею. Смотрю ему в глаза и повышаю ставку.

Он продолжал нести чушь. Я позволил ему, делая большой глоток теплой воды, чтобы глаза не закатились, и проверяя план. Оставлять коня у него — не вариант. И пьяный он или нет, если я начну повышать, быстро поймет, что я загнан в угол. Адвокат в Аспен-Спрингс один — я. И зарабатываю я хорошо, инвестиции тоже есть, но клянусь всем, я не позволю этому крысиному ублюдку выжать из меня последнее.

Чертовка Эсси. Она бы умерла со смеху, если бы я позволил Алану взять верх — ради спасения коня, которого она уже спасла. Ей бы даже в голову не пришло, что единственное, кого я хочу спасти, это она. И так должно быть. Иначе она полезла бы под пули, лишь бы высказать брату свое мнение, узнай она правду.

— Где мое пиво? — заныл Алан.

Потому что единственное, что он любил больше, чем хвастаться, — это пиво. Painted Cat была единственным баром в Аспен-Спрингс, где он мог совмещать оба удовольствия. Это место было его раем.

И этим я мог воспользоваться.

Я кивнул Джейни. Она отложила лаймы, наполнила бокал и поставила перед ним.

— Давно пора, — буркнул Алан.

Я щелкнул ручкой и подтянул к себе блокнот.

— Вот сделка. Пять тысяч за жеребца. Себе оставляешь один процент. Не участвуешь в уходе или карьере Пирата, но получаешь один процент от любого выигрыша и можешь называть себя владельцем. — Ручка скрежетала по бумаге, и у меня передернулось плечо. Терпеть не могу скребущие ручки. — Подпишешь здесь.

— Не подпишу, — сказал Алан — ровно то, чего я и ждал.

— Тогда наслаждайся пивом. Оно у тебя последнее в Painted Cat.

Алан расхохотался, будто я пошутил.

— С чего бы? Это уже не публичный дом твоего деда, парень. Твое имя тут ничего не значит.

Парень. Мне тридцать два, к черту. Этому куску дерьма может и сорок, но мужчиной он не был ни дня. Я собирался получить удовольствие.

— Открой ему глаза, Джейни. Кто подписывает твои чеки?

Она расплылась в улыбке.

— Ты.

— Точно. Я.

Когда Аспен-Спрингс был всего лишь шахтерским лагерем, мой прапрапрадед понял, что продавая выпивку и женщин одиноким старателям, можно заработать больше и легче, чем копаясь в земле. Он оказался прав, и доходы от Painted Cat позволили купить хороший участок земли. Он переходил от поколения к поколению Хейлов, превращаясь в скотоводческое ранчо. Отец отказался от скота в пользу лошадей, и сейчас ранчо Путеводная звезда, названное в честь моей матери, медленно, но уверенно строило репутацию места, где выводят и тренируют одних из лучших квотерхорсов в округе.

Painted Cat, впрочем, уже лет сто не принадлежал семье Хейлов. Но история у бара была занятная, и когда полгода назад появилась возможность выкупить его обратно, я не раздумывал.

Правда, я до сих пор не рассказал об этом братьям — Адаму и Заку. Не хватало мне еще, чтобы эти придурки решили, будто могут пить бесплатно за мой счет.

Алан фыркнул.

— Забирай чертового коня. Он и так стоит мне слишком дорого.

Он накарябал подпись рядом с моей. Я поднялся и бросил парочку купюр Джейни на стойку.

— Завтра пришлю копию контракта и перевод.

Алан снова что-то невнятно буркнул.

Я едва вышел за дверь, когда вспомнил, что мне еще менять проклятую шину.

Чертовка Эсси.

Эсси

Эсси: Слушай, помнишь, нам было по одиннадцать, и ты не мог найти свой велосипед? А Бракс уверял, что не знает, где он, хотя прекрасно знал? Вот таким людям нельзя доверять.

Джек: …Что ты сделала, Эсси?

Эсси: Я лишь говорю: раз соврал — будет врать всегда.

Джек: Это ты угнала мой велосипед и разбила его. Он знал, где он, только потому что чинил то, что ты сломала.

Эсси: Да, и при этом СКРЫЛ это.