Игрушка на троих - Алика Бауэр

Делаю незаметный глубокий выдох, видя пункт про уплату всех моих долгов. Но с чего бы это? Следующие заголовки начинают пульсировать прямо на бумаге: разрешение продолжать работу в ресторане, варианты проживания, сексуальное удовлетворение.

С каждой прочитанной строчкой сердцебиение учащается. Мне приходится по несколько раз читать одно и тоже, иначе просто не верю собственным глазам!

Список возможных манипуляций.

— шлепанье ладонью/ ремнем/ плеткой

— повиновение

— мастурбация

— кунилингус

— феллацио

— анальный/вагинальный секс

— использование сексуальных игрушек: вибратор, фаллоимитатор, анальная пробка/шарики

— связывание

— фиксация при помощи кожаных наручников

— использование горячего воска/льда

От злости швыряю папку в стену.

— Ты хочешь, чтобы я стала твоей шлюхой? — напрягаюсь, ощущая себя одним сплошным оголенным проводом. Чувствую грязь на своих руках.

Его лицо остается невозмутимым, отчего страх более отчетливо расползается по венам. Голубые глаза напротив кажутся темнее с опасным огнем внутри.

— Мне больше нравится термин — игрушка, — говорит Дмитрий спокойным, но игривым тоном.

— Ты псих! — скрываюсь с места и начинаю пятиться к двери. — Я ни за что это не подпишу!

Лучше иметь все долги мира, чем пойти на такое и продать себя.

— Как знаешь, — говорит легко, а после понижает тон голоса, услышав который хочется бежать. — У тебя шесть дней, чтобы выплатить мне долг.

Мои заплаканные глаза закрывают темные очки, пока плетусь с утра в ресторан. Я прекрасно понимаю, что слезами делу не поможешь, но за последние дни на меня навалилось столько эмоционального груза, что моя нервная система просто не выдержала.

Уговариваю себя, что и этот кошмар когда-нибудь закончится. Представляю, чтобы сказал папа, будь он рядом. Становится легче. Ненадолго, но сегодня точно смогу продержаться.

И, похоже, сама судьба решает проверить меня на прочность.

Открываю дверь в свой кабинет и замираю в ступоре, видя там незнакомца.

— Андрей Власов, — долговязый мужчина протягивает мне руку, — инспектор по пожарной безопасности.

Поджимаю губы и вкладываю свою ладонь в его холодную и липкую, отвечая на рукопожатие.

— Кристина Сергеевна, — говорю, присаживаясь в свое кресло. — Вы к нам с проверкой?

Его тонкие губы растягиваются в противной улыбке.

— Да. Но, честно говоря, пока я вас ждал, невольно подметил столько нарушений, что полноценная проверка просто потеряла свой смысл.

Внутри все сжалось от напряжения. Инспектор с усмешкой, брезгливо оглядывает кабинет.

— Далеко и ходить не нужно, — мужчина указывает на висевший в углу огнетушитель, щедро украшенный пылью. — Он требует замены. И тут отсутствует пломба. Это вопиющее нарушение!

— Он в рабочем состоянии! — глупо пытаюсь защититься.

Инспектор усмехается. Его поза в кресле становится все более расслабленной, в то время как я мечтаю сжаться до размеров атомов.

— Рабочий огнетушитель без пломбы — это всё равно что парализованный атлет.

— Один огнетушитель — это еще не показатель…

Он протягивает мне свой раскрытый толстый блокнот. Невольно вздрагиваю и, кинув взгляд на его записи, вижу сплошные минусы напротив пунктов.

Хочется просто завыть раненым зверем, ведь на слезы уже сил не осталось.

— А это я побывал лишь в главном зале и в вашем кабинете. Боюсь представить, что творится на кухне.

Возвращаю ему блокнот и, прикрыв глаза, потираю виски, чувствуя наступающую головную боль.

— Сколько у нас есть время на исправления?

— Его у вас нет.

Резко поднимаю голову и смотрю прямо на ухмыляющегося инспектора.

— Вашу забегаловку следует закрыть сейчас же.

— Давайте не будем торопиться, — натягиваю вежливую улыбку, хотя на самом деле сдерживаю себя, чтобы не начать душить голыми руками этого мужика, — сначала выпьем кофе с десертом, а потом поговорим?

Перед глазами всплывает заплаканное лицо матери, которой и так нелегко справиться со смертью отца, а новость о закрытии ресторана ее просто добьет.

— У меня нет времени на завтраки, — отрезает он, — мое время стоит дорого.

Я хоть и блондинка, но далеко не дура и намеки считывать умею. Конечно же, он хотел денег. Я бы и сама сейчас от них не отказалась бы. Будь у меня лишняя пачка зеленых, я бы без раздумий отдала ее инспектору, но в сейфе сейчас лежит лишь скромная стопочка, чтобы выдать часть зарплаты сотрудникам. Но другого выхода нет.

Тянусь к сейфу, открываю его и достаю конверт, стараясь не думать в этот момент, как буду оправдываться перед официантами в обеденный перерыв.

— Надеюсь, этого хватит.

Инспектор деловито открывает конверт и пересчитывает купюры.

— Хм, маловато, — отвечает откровенно, кривя рот.

— Это все, что у меня есть, — говорю прямо, пытаюсь придать голосу жесткости, но слышу, как тот все же дрожит.

Мужчина быстро забросил в свой кейс конверт и встал с места.

— Скажу честно, ваш ресторан в числе первых на проверке у различных инстанций. Советую запастись, — он делает паузу, — аргументами. А лучше закройтесь. Не тяните на себе этот балласт.

Когда инспектор наконец-то ушел, я рухнула в кресло, расплываясь в нем, словно желе.

Денег нет. Совсем. Мыслей, как и где их быстро заработать, чтобы расплатиться со всеми долгами, тоже.

* * *

Не помню дорогу домой. Не помню, как закрываю ресторан, не помню, как сажусь на последний автобус и как подхожу к дому. В голове мысли только о долгах.

Пора признаться… хотя бы себе — я не вывожу!

Прости, папа, у меня не получается спасти твой утонувший бизнес. Я пытаюсь, правда, пытаюсь… Но пока погружаюсь в одну проблему, тут же появляется еще две.

И все упирается в деньги.

Уже тошнит от них. Даже от одного слова.

Вставляю ключ в замочную скважину, поворачиваю и открываю дверь. В квартире темно. Странно. Часы показывают десять вечера. Мама обычно так рано спать не ложится и всегда по вечерам включает свет.

— Ма-ам, ты дома?

В ответ тишина.

Неужели ушла куда?

Снимаю обувь и прохожу по коридору на кухню.

Ноги врастают в землю и все тело на одну долгую секунду парализовывает, когда в потемках удается разглядеть лежащее на полу силуэт.

— Мама!

* * *

От количества белого цвета вокруг в глазах рябит. Наверное, это просто сказывается усталость и напряжение, в котором я нахожусь последний час.

Губы искусаны в кровь. Обнимаю себя за плечи и покачиваю, словно маленького ребенка, пока сижу около кабинета заведующего кардиохирургии.

Вытираю рукавом скатившуюся по скуле слезу и мысленно даю себе мощную пощечину. Не даю себе даже думать о плохом. С мамой все будет хорошо. Я не могу потерять и ее тоже…

— Вы Кристина?

Поднимаю голову и вижу седовласого тучного мужчину