Разбей мне сердце - Т. Л. Смит

Он кивает, отступает на шаг, позволяя мне увеличить дистанцию между нами.

— Люси совершила много плохих поступков. Незаконных. Тебе рассказать о твоей сестре, которую ты, возможно, не так хорошо знаешь?

— Я знаю свою сестру, — говорю ему. Я могу с ней не соглашаться, но я ее знаю.

Атлас подходит к прилавку и постукивает по нему пальцами, затем сжимает его, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

— Люси уже довольно давно занимается незаконной деятельностью. И все началось с ее первой кражи, когда ей сошло с рук то, чего она делать не должна была. Она так и не усвоила урок, поэтому ходила снова и снова. Она продолжала стремиться к кайфу, от которого невозможно избавиться. Но ей было все равно, и до сих пор. Не важно, каковы будут последствия. Это то, как она устроена и как она будет продолжать строить свое будущее. Для нее взлеты важнее падений, — он говорит так, как будто знает это лучше, чем кто-либо другой, как будто он знает Люси лучше, чем я.

— Откуда ты знаешь?

— Мой отец был таким же. Умный бизнесмен, но всегда стремился к богатству. При любой возможности. И, в конце концов, именно это привело его к успеху, как и Люси. Ей повезло, что она все еще дышит.

— Твой отец все еще жив? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня так, словно не уверен, стоит ли ему говорить мне об этом.

— Да.

— Ты с ним общаешься? — это все, что я от него узнала за последние недели и, поскольку он охотно делится со мной информацией, я буду спрашивать, пока он не заставит меня остановиться.

Он склоняет голову набок, оценивая.

— Почему ты спрашиваешь?

— Почему я не могу спросить?

— Мой отец в тюрьме, где однажды окажется и Люси. Потому что она будет продолжать в том же духе и однажды обманет не того человека.

— Мне жаль твоего отца, но, похоже, ты тоже на пути к тому, чтобы навещать его постоянно, — я улыбаюсь и направляюсь в комнату сестры. Найдя ближайшую сумку, начинаю опустошать ее ящики, бросая туда вещи так быстро, как только могу.

— У тебя острый язык, Теодора.

— Как скажешь, — я продолжаю ходить, собирая столько, сколько могу унести, потому что остальное меня не волнует. Я уже достаточно разгребла ее беспорядок. Этот раз — последний. — Если тебя это беспокоит, ты знаешь, где дверь.

Руки обхватывают меня за талию, притягивая к себе. Он постоянно прикасается ко мне. Почему он всегда прикасается ко мне?

Отстраняясь, я качаю головой, поднимая руку.

— Почему ты продолжаешь прикасаться ко мне? — спрашиваю я. — Прекрати. Просто прекрати эти прикосновения.

— Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе. Ты планируешь стоять здесь и говорить мне обратное?

— Что... — растерянно отвечаю я.

— Каждый раз, когда моя рука касается тебя, ты втягиваешь воздух, и твое дыхание становится тяжелым. Когда я обнимаю тебя достаточно долго, ты успокаиваешься и начинаешь нормально дышать, но твое сердцебиение никогда не замедляется.

— Потому что ты псих, — кричу я.

Он усмехается.

— Мне нравится прикасаться к тебе. Это интересно, — он поворачивается, уходит и кричит через плечо. — Завтра в пять?

— В пять? — я кричу в ответ, не совсем понимая, о чем он говорит.

— Утра, — он подтверждает мое время бега.

Я снова начала бегать каждый день, и мне это нравится. Я чувствую себя потрясающе и начинаю свой день немного ярче.

Откуда он знает, во сколько я выхожу, хотя даже не хочу знать.

Я ждала его там всю неделю, но, к счастью, он не появлялся.

Я очень надеюсь, что завтра будет то же самое.

***

Нет. Когда я выхожу, он уже здесь, потягивается на ходу. Я не разговариваю, мои AirPods на месте, и я вообще не хочу его слушать. Начинаю бежать, и он следует за мной. Он бежит тем же путем, что и я, и ни разу не пытается задать ни одного вопроса. На этот раз я не останавливаюсь в конце, а просто продолжаю, как обычно. Атлас не отстает, и я слышу, как с каждым шагом на обратном пути его дыхание становится тяжелее. Когда мы подбегаем к моему дому, я мельком замечаю бисеринки пота у него на лбу, там, где он надевает кепку. Два его пирсинга в носу блестят на свету, и мне приходится не забывать отводить взгляд.

Открывая свою дверь, я не жду, чтобы заговорить с ним. Вместо этого я захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Он не стучит и не произносит ни слова.

На следующий день все повторяется. Он бежит со мной и не произносит ни слова. Становится приятно находиться в компании, даже если она молчаливая. Но все равно это немного странно.

В те выходные вместо него приходит платье. Я пытаюсь вернуть его даме в очках. Она морщит нос и качает головой, прежде чем развернуться и уйти.

Вскоре после этого открывается моя входная дверь.

— Черт возьми! Это Шанель? — говорит Тина, входя и разглядывая сумку в моей руке.

Я улыбаюсь и поворачиваюсь к ней.

— Да, для тебя, — я протягиваю ей сумку и наблюдаю за ее реакцией. Сегодня вечером я не могу надеть что-нибудь дизайнерское. Нет, я должна надеть что-нибудь свое, чтобы подчеркнуть это. В этом весь смысл.

— Для меня? Ты что, издеваешься? — кричит она, а затем заливается слезами счастья. Обычно я приглашаю Тину на это мероприятие, и она с нетерпением ждет его каждый год, так что я не могла ей отказать. Кроме того, насколько я знаю, у Атласа могут быть другие планы.

Маловероятно, говорит мне мой внутренний голос.

— Поздравляю тебя с ранним днем рождения.

— Ты не можешь себе этого позволить. Так скажи мне… кто достал это для тебя? — она прижимает платье к себе. — И почему, ради всего святого, ты не оставляешь его себе?

— Атлас купил, но он уже купил мне несколько, а это мне не нужно. Сегодня вечером я буду носить бренд этой компании.

— Ты слишком много делаешь для этой компании, а они ни хрена тебе не дают взамен, —