Ваша вина - Мерседес Рон

Эндрю смотрел на меня из-за плеча матери так, словно я предал его, и он не понимал почему.

Я последовал за Ноа в гостиную — нашу небольшую гостиную, которую мы обставили с огромным энтузиазмом с её стороны и огромным желанием поскорее покончить с этим. Я был не силен в таких вещах и предпочел бы нанять профессионального дизайнера, но Ноа настаивала на том, что хочет наш собственный дом, а не картинку из журнала по интерьеру.

Когда крики Эндрю начали всерьёз беспокоить и злить меня, я не стал колебаться. Я подошел к Ноа, и, увидев, как ребенок вцепился в прядь её волос и с силой потянул, вырвал его из её объятий.

Об этом не могло быть и речи. Это был мой сын, и я обожал его, но терпеть подобное не собирался.

Когда я забрал его, его плач стал просто душераздирающим. Он так же тянул свои маленькие ручки, требуя, чтобы мать забрала его обратно, как за секунду до этого дергал её за волосы.

— Ма-мааааа…

— Николас, отдай его мне!

Я испепелил её взглядом. Иногда она была настолько собственницей по отношению к нему, что это выводило меня из себя. Не потому, что её одержимость малышом раздражала меня, а потому, что я ревновал к той безусловной любви, которую она на него изливала. Это было нерационально, я знаю. Я говорю о совершенно алогичной части моего мозга, о чувстве, рожденном из самого глубокого страха — страха оказаться для неё на втором месте после кого бы то ни было.

— Иди прими душ, я успокою его.

— Мааааа-ма! — продолжал рыдать Энди.

— Он не хочет к тебе, Ник. Ты напугал его, когда накричал. Отдай его мне, пожалуйста.

После её слов я почувствовал себя виноватым. Я обожал сына и не собирался его пугать, но он отчаянно извивался на моей груди, протягивая к ней руки, и от этого я чувствовал себя полным ничтожеством.

В конце концов я сдался и вернул его.

Энди уткнулся личиком в плечо матери. Его дыхание было прерывистым и тяжелым от всхлипываний, а своей маленькой ручкой он изо всех сил вцепился в футболку Ноа. В этот момент мне стало ещё хуже.

Ноа не сводила с меня глаз, пока укачивала его и что-то шептала ему на ухо.

Я не хотел, чтобы она видела, насколько я подавлен, поэтому повернулся к ней спиной, поднялся в спальню и пошёл в душ.

Когда я вышел с обмотанным вокруг бедер полотенцем и капающей по спине водой, я обнаружил её сидящей на диванчике в нашей спальне. Энди нигде не было.

Я сделал вид, что её не существует, и подошел к комоду. Достал серые пижамные штаны, сбросил полотенце и надел их, даже не взглянув на неё. Я не знал, что на меня нашло, но я был в ярости на неё.

— Что не так? — спросила она.

Я проигнорировал её, продолжая вытирать голову полотенцем, которое секундой позже швырнул на пол.

Я уже собирался выйти из комнаты, но она встала между мной и дверью.

— Ник… — сказала она, положив свою маленькую ладошку мне на голую грудь.

Когда её кожа коснулась моей, по телу пробежала дрожь.

Иногда проходили дни, а мы ни разу не прикасались друг к другу. Когда я возвращался домой, она была занята Энди, а потом валилась с ног от усталости. Кроме того, по утрам она рано уходила в университет, и у меня даже не было времени с ней попрощаться.

Я опустил взгляд, пока наши глаза не встретились. Я пылал от гнева, она же была спокойна.

— Мне не нравится, когда он так себя ведет.

— Он ребенок, это нормально.

Я положил руку ей на затылок и медленно сжал её волосы.

— Только я могу таскать тебя за волосы, Веснушка. И больше никто.

Ноа улыбнулась, позабавленная моими словами.

— Не вини его в том, что он пошёл в тебя.

Я сильно потянул, заставив её запрокинуть голову назад и посмотреть мне в глаза.

— Только я.

Ноа ничего не ответила, лишь пристально посмотрела на меня.

Ни секунды не колеблясь, я наклонился и впился губами в её губы. Казалось, мой порыв и желание заявить на неё свои права ничуть её не удивили. Напротив, она провела ладонями по моему прессу, груди и шее, а затем запустила пальцы мне в волосы. Я принялся медленно водить языком по её языку. Мне отчаянно хотелось дать ей понять, что я всё ещё здесь, что я нуждаюсь в ней.

Я оторвался от её шеи, опустил руки и стянул с неё футболку через голову — быстро, почти одним движением. Она снова стала искать мои губы, казалось, нуждаясь в этом не меньше моего, и от этого мне стало намного легче…

Я поднял её, чтобы мне не пришлось нагибаться для поцелуя. Она крепко обхватила меня своими стройными ногами за талию. Моя твердость сильно прижалась к её животу.

— Восемь дней, — сказал я, схватив её за подбородок. — Прошло восемь дней с тех пор, как мы в последний раз занимались любовью.

Ноа удивленно распахнула глаза.

— Так много?

Я почувствовал, как в моих глазах вспыхнуло пламя от осознания того, что она не считала дни и часы так, как это делал я.

— Ты настолько устала от меня, что больше не хочешь меня даже в постели?

Ноа хотела что-то сказать, но я заставил её замолчать яростным поцелуем.

Я хотел напомнить ей, чего она лишалась, чёрт возьми.

Крепко прижимая её к себе левой рукой, я подошел к комоду и правой смахнул всё на пол, чтобы усадить её. Я встал между её ног и начал пожирать её своими губами, языком. Всем своим существом.

Ноа протянула руку и погладила меня через ткань пижамы.

— Блядь, — выдохнул я.

Я хотел остановить её, но когда она достала его, и я почувствовал, как кожа её длинных тонких пальцев обхватывает мою, я закрыл глаза.

— Я тоже скучала по тебе, Ник, — сказала она, глядя мне в глаза, наслаждаясь тем, как я теряю контроль.

Это была ложь, она не скучала по мне.

Я убрал её руку. Заставил её откинуться назад так далеко, как только позволяла стена, затем одним резким движением зацепил большими пальцами её спортивные штаны и стянул их.

На ней были черные кружевные трусики в тон бюстгальтеру. Она всё ещё была настолько сексуальной, что мне было больно просто смотреть на неё.

— Я хочу съесть тебя всю.

Ноа не проронила