Продана криминальному боссу - Анна Гром
– Да, порядок, – Александр пожал ему ладонь в ответ, младшего хлопнул по плечу. Подкол от него он проигнорировал.
Александр сам же свои правила нарушил, но при этом совершенно не испытывал стыда. Зеркальные стеновые панели, которыми был украшен конференц-зал, отражали его горящие нездоровым блеском глаза.
Несмотря на то, что его мысли были заняты Эмилией, сидящей на его постели в одном только атласном халате, Александр безошибочно ощутил напряжение, исходящее от обоих братьев. Сев на своё место во главе стола, он сложил руки в замок и испытующе взглянул на обоих.
– Федя задержан, – начал Демид. – В его личном вагоне обнаружили наркотики. При обыске в его доме обнаружили ещё.
– Партия небольшая, но обвинение давит на то, что Романов использует свои поезда, как канал, – подхватил Данил, зажёвывая сказанное огурцом. Этот хруст показался Александру самым мерзким звуком на свете.
Словно кто-то перекусил ему хребет.
– Он не занимается наркотой. – Федя Романов не занимался такими вещами, слишком опасно. Наркотики были прерогативой группировки Калинских и Борисовских. Сферы влияния были поделены чётко, никто другу к другу не лез. Вряд ли Федю Романова настолько обуяла жадность, что он полез в не «свою» сферу.
– Ты не можешь знать точно, – парировал Данил, с вызовом глядя старшему брату в глаза. Александр прочёл в них «если я могу начхать на правила, то почему этого не может сделать кто-то другой?». Воскресенский ничего не ответил ему.
В силу своей глупой юности Данил не понимал масштабы: кичась своей независимостью от группировки, он продолжал от неё зависеть. Потому что всё ещё вёл «Воскресенский Консалтинг». Потому что всё ещё получал огромную ежемесячную сумму на счёт.
– Проблема в том, что теперь Главуправление по контролю за оборотом наркотиков перетряхивает каждую его поставку, каждый рейс, – вступил Демид, пододвигая брату кожаную папку с документацией. – Особое внимание, как мне сообщили источники, уделяя контрактам с «Воскресенский Консалтинг». Не исключаю содействие Калинских.
И его друга прокурора. Александр увидел резолюцию Осиповича под стороной обвинения.
– Я бы сказал, Демид, что слово «не исключаю» здесь лишнее, – вставил Данил.
– Тебе следует поднять все договора с ним, Данил, и вам обоим провести полный финансовый аудит.
Перегон наличных средств через дочерние фирмы Феди Романова и его «Мостостроя», которые «Воскресенский Консалтинг» осуществляли с периодичностью раз в квартал – самое малое, что могло бы привлечь доблестное правосудие. Инвестиционный фонд, с которого проплачивались тендеры, тоже. Все сделки чисты, как первый снег, но Александр хотел перестраховаться.
– Мои юристы уже занимаются, – ответил Данил
– А чем занимаешься ты? – Александр чуть склонился вперёд, сощурив глаза – подавляя, выдавливая брата из слишком уж безмятежной зоны комфорта. Это действовало всегда и на всех, Александр знал, как казаться грозным, а порой и опасным, но на Данил его арсенал психологического давления не работал.
– Вечером у меня самолёт в Дубай. Меня пригласили сопровождать крупнейшую нефтяную сделку этого года. У меня, в конце концов, своя практика, Сань, – Данил, многозначительно дёрнув бровью, снова закинул ноги на подлокотник соседнего кресла.
Удивительно, как гордыня меняет человека, насколько отвратительным делает его – Данил словно бы делал величайшее одолжение, находясь здесь. В груди медленно ворочалось что-то липкое, противное и даже страшное – где-то внутри себя Александр желал, чтобы брат, наконец, получил по заслугам, чтобы бумеранг настиг его и ударил по бестолковой голове. Данил слишком себя переоценивал. Хороших юристов много, Александр мог бы нанять любого, но Семья есть Семья. С этим фактом приходилось, скрипя зубами, мириться.
– Ноги.
– А?
– Ноги, говорю, убери, Данил.
Эти четыре слова Александр с силой вытолкнул из себя, едва разжимая челюсти. Проблем на Семью и на его собственную голову свалилось и без того достаточно, чтобы терпеть детские выходки здоровенного увальня.
– Саш, у тебя обсессивно-компульсивное расстройство, – хохотнул младший, неохотно подчиняясь. – Микробов боишься?
– Причём здесь микробы? Элементарная этика и субординация – это, по-твоему, обсессивно-компульсивное расстройство?
– Субордина-а-ация, – протянул Данил. На его лице появилось выражение отвращения и разочарования. – Когда-то мы, помнишь, у бабушки в Крыму, в чаек из рогатки стреляли…
Этого было достаточно, чтобы погасить его пыл. Александр уже забыл, когда всё так закрутилось. Забыл, что они в первую очередь братья, а лишь после деловые партнёры с разным уровнем ответственности. Что они одна кровь… Александр сто лет не выходил из себя так открыто. Сто лет так открыто не демонстрировал свой гнев, пренебрежение и превосходство. Ничем он не отличался сейчас от Данила – такой же взбалмошный, великовозрастный мальчишка с непомерным эго. Это всё Эмилия. Чёртова госпожа Салимова сдвинула его ось и вынула со дна его души всё то, что он так тщательно туда прятал.
– Саш, я сегодня же займусь аудитом. И свяжусь с юристами, узнаю, какие у них планы, – вмешался Демид, пытаясь разрядить добела раскалившуюся обстановку и вернуть разговор в деловое русло.
Поймав на себе осторожный взгляд среднего брата, Александр кивнул. Данил вскочил со кресла и, не прощаясь, покинул конференц-зал.
– Ты слишком суров…
Демид всегда честно высказывал своё мнение, когда они оставались наедине. Честно, беспристрастно, по-братски. Демид всегда умел подобрать правильные слова и чутко выбрать время для того, чтобы произнести их. Настоящий дипломат для двух упрямых ослов, Александр доверял ему всецело, потому что Демид был по-хорошему предсказуем. Он был человеком без подвоха, таких теперь днём с огнём не сыскать. А каким он был братом… Дьявол, Воскресенский и этого не помнил, как не помнил стрельбу по чайкам из рогатки.
– С ним никто никогда не бывал суров, и вот что мы имеем в итоге, – небрежным жестом Александр указал на дверь и потянулся к пузатому толстостенному графину с виски. – Выпьешь?
Демид любил ром. Насыщенно-янтарный «Клемент» с пряными фруктовыми нотками всегда ждал его в «Воскресенский Консалтинг». Неприлично дорогой, с трудом урванный на каком-то аукционе «Барбадос 1780», подаренный ему Александром на тридцатилетие, хранился у Демида в домашнем сейфе – у брата тоже была своя маленькая, личная берлога. «Клемент» – узкий, статный, тёмный, как жжёный сахар – стоял рядом с любимым «шотландцем» Александра. В ожидании ответа тот водил пальцем по его прохладной, вспотевшей стенке. Им обоим требовалось хоть немного расслабиться, спустить пар. Но Демид отказался.
– Дай мне пару дней, я