Портал к тебе - Александра Никишаева
Передо мной лежали листы с формулами, на которые когда-то ушли месяцы мучительных расчётов. Теперь мне требовались часы.
Я помнила первую версию эфирного накопителя — ту самую, которую он с таким триумфом представит на выставке через три месяца. Помнила, как в той, прошлой жизни, мне стало его жаль, и я, ослеплённая первой влюблённостью, решила помочь. Помнила каждую ошибку, каждый фальшивый расчёт, каждую утечку энергии.
Потому что за десять лет мы исправляли их снова и снова, оплачивая каждый шаг своим временем, здоровьем и моими нервами.
И именно здесь у меня было преимущество, которого не существовало ни у одного изобретателя в этом мире. Я уже знала итог.
Я не собиралась повторять первую, несовершенную модель, которая выглядела как гроб для упитанного хомяка. Я сразу взяла за основу ту конструкцию, до которой мы добрались только спустя годы изнурительного труда. Добавила элементы, которые родились из пепла нескольких крупных аварий, едва не стоивших нам жизни. Некоторые решения я помнила настолько отчётливо, что могла воспроизвести их почти механическим, словно мои пальцы сами знали дорогу.
И каждый раз, когда формула сходилась, а расчёты подтверждали теорию, я чувствовала странное, почти болезненное удовольствие. Я не просто вспоминала будущее.
Я переписывала его.
Когда я впервые замкнула цепь, в тишине мастерской раздался короткий, сухой щелчок.
Я замерла, перестав дышать. Ничего не произошло. Секунда. Две. Сердце колотилось где-то в горле.
А потом внутри накопителя вспыхнул глубокий синий свет. Ровный. Чистый. Абсолютно стабильный. Такой, как надо.
Я медленно, почти с опаской, подошла ближе. Проверила показатели приборов. Ещё раз. И ещё.
Работает.
Я должна была засмеяться от облегчения. Закричать. Заплакать от того, что эта чертова машина наконец-то ожила. Но вместо этого я просто смотрела на прибор, и на моих губах появилась медленная кривая, почти ироничная, ухмылка.
Это ощущение было пугающе новым. Я знала, сколько лет потребовалось нам, чтобы получить эту технологию. Знала, сколько миллионов она принесёт. Знала, как она изменила бы его положение в мире, превратив из амбициозного инженера в бога. Знала, как однажды газеты назвали бы его гением, «отцом новой эры».
А теперь этого будущего просто не существовало. Не у него. Оно принадлежало мне.
Я медленно провела пальцами по холодному металлическому корпусу накопителя, чувствуя, как он едва заметно вибрирует, отдавая в руку мощь укрощённого эфира.
— Ты даже ещё не знаешь, что я уже забрала у тебя первый кусок будущего, — тихо, почти ласково прошептала я.
И впервые в жизни эта мысль не вызвала во мне ни капли вины, ни тени сомнения. Только чистое, кристальное удовлетворение.
Глава 19.2
Проблема возникла на следующий день.
Патент.
Я сидела за столом, глядя на пустой бланк, и с каждой минутой всё отчётливее понимала, насколько мало я знаю о мире, в котором собиралась играть. Это было почти унизительно.
Я могла рассчитать эфирный поток до тысячной доли. Могла собрать сложнейший стабилизатор из деталей, которые другой инженер даже не сумел бы правильно назвать. Но я совершенно не представляла, как юридически защитить изобретение, не засветив собственное имя. Бланк перед глазами казался набором бессмысленных, но опасных символов. Один неверный крестик в нужном поле — и всё, над чем я работала две недели, могло стать общим достоянием или, что ещё хуже, законной добычей первого же хищника, который учует след.
В прошлой жизни всё было проще. Слишком просто.
Дэмиан занимался переговорами. Дэмиан общался с инвесторами. Дэмиан нанимал юристов, подписывал бумаги и решал, кому из нас двоих сегодня «повезёт» оказаться в списке авторов. Я просто сидела в лаборатории, погружённая в свои расчёты, и делала то, что умела лучше всего, искренне веря, что он — мой щит.
Теперь я не собиралась отдавать эту часть своей жизни кому-то вроде него. Я больше не хотела быть «инструментом», который аккуратно упаковывают в красивую обёртку из чужих обещаний.
Поэтому после нескольких часов лихорадочных поисков я нашла юридическую контору, которая специализировалась на патентах, коммерческом праве и защите интеллектуальной собственности. Это было место, где не обещали «помочь по дружбе», а предлагали профессиональные услуги за очень приличные деньги. Моих денег было неприлично мало, но их хватило буквально впритык.
Именно то, что мне было нужно.
На двери кабинета лаконично значилось: «Феликс Блэк».
Я вошла. Первое, что я заметила, — полное отсутствие роскоши. Никаких тяжёлых панелей, пафосного дорогого дерева или позолоченных гербов, которыми так любят обставлять свои гнёзда успешные юристы. Только строгий тёмный письменный стол, бесконечные шкафы с папками и человек лет тридцати пяти, который сидел за документами с таким выражением лица, будто уже заранее подозревал каждого своего клиента в попытке что-нибудь скрыть или обмануть.
Он поднял глаза. Взгляд был сухим, оценивающим и совершенно лишённым сантиментов.
— Чем могу помочь?
Я молча положила перед ним папку.
— Мне нужно зарегистрировать несколько патентов.
Он открыл её. На первой странице была детальная схема накопителя — результат моих бессонных ночей и ярости. Феликс посмотрел на чертёж. Потом перевёл взгляд на меня. Затем снова вернулся к схеме, вчитываясь в формулы.
— Это ваша разработка? — голос его звучал ровно, но в нём послышался едва заметный интерес.
— Да.
— И в чём же проблема зарегистрировать ваше изобретение?
Я помедлила, чувствуя, как внутри снова поднимается та самая осторожность, которая преследовала меня в прошлой жизни.
— Я хочу это сделать под псевдонимом.
Феликс медленно, почти с каким-то профессиональным удовольствием, отложил лист.
— Это звучит как начало очень дорогой проблемы, — констатировал он.
Я впервые за последние несколько дней почувствовала, как на губах появляется подобие улыбки. Почти та самая, ироничная.
— Поэтому я и пришла к вам.
Он изучал меня ещё несколько секунд, словно пытаясь понять, кто эта девушка, которая так спокойно говорит о «дорогих проблемах», принося с собой чертежи, способные изменить