Все на своих местах - Дана Андерс

На небольшом деревянном столе лежал черный камень.

— Знаешь, что это? — спросил дед.

— Какой-то камень.

— Это не простой камень, Настюш. Это кусок метеорита.

— Да ладно? Где ты его нашел?

— Недалеко от платформы Лианозово, с нашей стороны, в лесу. Знаешь это место?

— Конечно. На автобусе часто раньше проезжали.

— В этом лесочке недалеко от дороги есть небольшое озеро, — рассказывал дед. — Это озеро образовалось из-за падения метеорита. Этот кусок я там нашел. Он не похож на обычный камень. Видишь, у него поверхность, как будто оплавленная. Он летел и горел в атмосфере, но успел сгореть, потому что упал в лесу.

— А давно это было?

— Никто не знает точно. Думаю, больше ста лет. В моем детстве это озеро уже было, мы тогда с мальчишками часто гуляли по тем местам. Я сейчас делаю карту с этим маршрутом. Кстати, потрогай этот камень.

Я осторожно взяла камень в руки. Он был размером с большой апельсин. Оказался тяжелее, чем я думала.

— Не замечаешь ничего странного? — спросил дед.

— Он тяжелый. Я думала, он легче.

— А еще?

— Не знаю, — задумалась я. — Он кажется теплым. Немного.

— Да! — обрадовался дед. — Он теплый. Поэтому, это не просто камень. Только родителям своим не рассказывай. Только если папе.

Это было понятно. Дед много выдумывал, но рассказывал интересно. Родители и бабушка не воспринимали всерьез его истории. Особенно про этот метеорит. В моем времени этот черный камень до сих пор лежит на балконе. Мама давно хотела его выбросить, но я не дала.

Мы вернулись с балкона. На полу и на диване лежали распечатки фото и текстов. Будущие самодельные книги. Дед сам их собирал, вручную. Он уже сделал такие книги о деревне, которая раньше была в этих местах, и где они с друзьями выросли. О школе, в которой учились. О Лианозовском парке. Дед сам фотографировал нужные места в городе или делал копии старых фото, печатал тексты, рисовал обложку и собирал все это в самодельные книги — чтобы потом раздавать родственникам.

На одном из листов была карта с отмеченной на ней неровной, красной линией. Дед подрисовал ее сверху фломастером. Я знала, что это за книга, но все же спросила:

— А что это за карта?

— Это не просто карта, Настюш, — сказала дед. — Это наше Алтуфьево, а красная линия — это мой любимый маршрут.

Я заметила, что на красной линии было отмечено несколько крупных точек: остановка автобуса, небольшой лес, парк, парашютная вышка, дуб, пруд, церковь, речка.

— Это будет книга?

— Да, — сказал он. — Для вас.

Эту книгу дед начал делать десять лет назад, но первый вариант ему не понравился. Он несколько раз переделывал ее. Там не было ничего особенного. Просто карта, нарисованный маршрут, краткие описания мест и фотографии. Это были любимые места деда и бабушки, которые они помнили с детства — с тех пор, когда там еще была деревня.

— Нам нужно хотя бы раз пройти вместе по этому маршруту, — говорил дед. — Хочу, чтобы вы все это увидели моими глазами.

— Иваныч, не забивай голову ребенку! — отозвалась бабушка с кухни.

— А что такого? — удивился дед.

— А что, можно сходить, — сказала я. — Я давно не была там.

— Вдвоем не ходите, опасно, — предупредила бабушка.

— Можем взять папу, — предложила я.

— Вот и хорошо.

— Надо только со временем определиться, — задумалась я. — Если погода будет нормальной, может в субботу?

— Можно! — обрадовался дед. — Поговоришь с папой?

Я кивнула. Дед давно сделал эту книгу с маршрутом и очень хотел, чтобы мы с прошлись по нему. Хотел показать свои любимые места. Дел на полдня, но мы постоянно откладывали эту прогулку. То одно, то другое. Мы так и не успели пройти тот маршрут. После смерти бабушки дед сильно сдал. Последний год он все забывал, путал слова и с трудом ходил. Пока мог, он еще приезжал на Алтуфьевский пруд и сидел там на скамейке, напротив церкви.

Он снова и снова печатал фотографии, клеил их на листы бумаги, делал копию карты и вручную рисовал на ней маршрут. После него осталось десять самодельных книг с картой и не пройденным маршрутом.

Я не придала этому значения десять лет назад. Слишком много думала о себе и своих проблемах. Это заняло бы не так много времени, но всегда находились дела поважнее. Но если сейчас у меня есть возможность, то нужно сделать это. Тем более, мне самой уже было интересно, что это за маршрут.

Я сидела в старом кресле и рассматривала фотографии в книге с картой, вспоминая эти места. Многое из них я видела, но не все. Бабушка дремала на диване, включив какой-то российский сериал по второму каналу. Дед что-то искал на балконе. За окном темнело, и меня тянуло в сон. Меня всегда тянуло в сон после обеда у бабушки, именно в этом кресле. Возможно, из-за того, что в комнате было душно. Этому сну невозможно было сопротивляться. Тогда я забиралась с ногами в кресло, клала голову на подлокотник и тут же отключалась. Но в таком положении сложно было оставаться долго. Затекала спина, сложно было вдохнуть. Наверное, я бы и сейчас заснула, но я боялась засыпать. Мне было так хорошо и спокойно. Впервые за долгое время. Моя тревожность и бесконечный поток мысли незаметно отступили. Растворились. Их больше не было. Глаза слипались. Я боялась уснуть здесь, рядом с ними, и проснуться в своем времени в этой же квартире, но бесконечно пустой и чужой.

Чтобы не спать, я ушла на кухню и помыла посуду. Потом поставила чайник и заварила чай. Я сидела за рабочим столом деда и слушала радио. На верхней части стоял телефон. Рядом с ним — круглая черная шкатулка из металла, в цветочек. Я помню эту шкатулку. Я сняла крышку. Внутри она была красной. Пять прозрачных китайских шариков из стекла. Прозрачные, как будто лепесток внутри. Я до сих пор не знаю, для чего они нужны. Мне просто всегда нравилось крутить их руках и разглядывать.

Ровно в шесть зазвонил телефон. Это бабушкина подруги тетя Оля. Они созванивались каждый день в