Пик сароса - Ди Темида

В противовес сказанному, очевидно, наплевав на внутреннее сопротивление, Блейк проводит лбом по моему: кончики наших носов соприкасаются, и он снова накидывается на мой приоткрытый рот.

Жёстче. Ультимативнее. Но так чувственно, что я буквально обмякаю в его руках. Блейк сильнее вжимает меня в постель, не прерывая новый поцелуй, полный жажды. Его руки перемещаются с моей талии под ягодицы: легкое сжатие, рывок, и я под сдавленный стон обвиваю его торс ослабшими ногами.

– Пожалуйста… – вырывается само, когда мы отрываемся друг от друга, чтобы глотнуть кислорода, и Блейк с тихим рыком, пустившим ток по моим венам, стягивает с меня одежду.

Минута, другая, бесконечность в каждом фунте вдыхаемого заряженного воздуха – наконец, ни одной лишней ткани меж нами. Ни одной, ничего. Снято всё и сразу – ни я, ни он не можем больше ждать. Я не успеваю даже смутиться или подумать о чем-то, что заставит меня комплексовать…

Полыхающий огнем взгляд проходит по каждому участку моего лица, пока грубоватые, горячие пальцы гладят скулу – другой рукой Блейк упирается рядом и нависает сверху, вновь вжимаясь в меня. Чувствую, как дрожу под ним, но инстинктивно, с готовностью развожу колени.

– Маленькая моя, – вновь уводит меня в головокружительный поцелуй после этих уничтожающе-ласковых слов, и я вцепляюсь в его торс, выгибаясь навстречу.

Алое зарево под веками – чувственно и медленно проникает в меня. Несдержанно стону, ногтями впиваясь в плечи Блейка. Кажется, наши тела сливаются в единое целое. Настолько между ними нет расстояния. Я не могу сосредоточиться на ритме, потому что сбиваюсь на его нетерпеливые поцелуи в шею, на шепот, который возбуждает похлеще самих плавных движений на контрасте, на сильные руки, трогающие моё тело везде.

Маленькая моя.

Эхом, раз за разом, оседает в ушах. Тяжестью в животе. Вскрикиваю от особенно прицельно ударившего вниз момента удовольствия, когда толчки становятся резче. Сама нахожу приоткрытые губы Блейка, сквозь которые ловлю прерывистое дыхание. Языком обвожу их, и тоже пылким отголоском произношу его имя. Ещё и ещё, на каждый рывок в меня. Не устаю повторять эти слоги через каждый стон.

Пусть эти мгновения длятся вечность, прошу.

Блейк чуть приподнимается, плотоядным взглядом теперь озирая мою грудь – тут же обхватывает их обеими ладонями. Не перестает двигаться, и совсем слегка сжимает, большими пальцами одновременно обводя соски. И мне кажется, что я попросту сейчас разлечусь на микрочастицы. Бедрами навстречу и очередным всхлипом даю понять, как мне хорошо… Мне никогда ни с кем не было так обезумевше хорошо… Все границы, условности, паттерны поведения стерты.

Блейк чуть выгибает спину и сжимает мою шею. Опускается ртом на полностью затвердевший ареол, вбирая его в себя. Точно в момент особенно глубокого движения члена внутрь.

Взрыв. Дрожь. Всё словно стягивается.

Неконтролируемо сжимаю его мышцами, пряча громкий вскрик в углубление ключицы, когда Блейк вновь нависает надо мной. Достигнутая вершина никогда еще не была так сладка, и меня снова целуют так, что тело больше не подчиняется разуму. Моё наваждение вбирает в себя с каждым движением губ и языка все крупицы подаренного удовольствия, – Блейк довольно усмехается, продолжая целовать, когда замечает, как сильно меня трясет под его массивным телом.

И чтобы продлить это наслаждение и дать ему заслуженное его, я почти безвольно подчиняюсь надавливанию с двух сторон и перевороту на живот. Тут же, словно мы начинаем заново и не было только что никакого чудесного, фееричного оргазма, с готовностью устраиваюсь поудобнее и жду дальнейшего. И оно не заставляет себя ждать.

Бескомпромиссно. Глубоко. Точечно. Блейк берет темп быстрее, умудряясь при этом с нежностью целовать мою спину, где-то одаряя укусами – я же вновь растворена в каждом сильном рывке. Без исключения. Чувствуя очередное подступающее нечто, чувствуя лишь влажное скольжение, слишком приятное, слишком восхитительное, слишком развратное, слишком… Его вдруг ладони вжимаются в мою поясницу, и под наш одновременный стон и его:

– Рейчел… Черт… – ощущаю теплые вязкие капли на своей спине и ягодицах. И то, как Блейк напоследок с чувством вдавливает меня в кровать, тяжело дыша.

Через какое-то время рухнув рядом, Блейк притягивает меня к себе. С ленцой убирает прядь увлажнившихся волос с моего лица, повернутого к нему на бок с блаженной улыбкой, и севшим голосом выдает:

– Если рассказы про твоих сарацинов и Аполлонов будут каждый раз заканчиваться вот так, я готов их слушать вечность…

Время окончательно путается в клубок. Проснувшись и обнаружив себя в постели одну, никак не могу понять, ночь ли сейчас или же утро следующего дня. Сонно растираю ладонями лицо, пытаясь быстрее прийти в себя. Чувствую во рту сухость, в теле – ломоту, а в голове оглушительную, но приятную пустоту: никаких отягощающих мыслей из серии «боже мой, как жить теперь дальше!», никакого нытья, казалось бы, всегда стыдливой совести. Даже удивительно, хотя, наверное, всё только впереди: стоит увидеть Блейка после всего произошедшего, как алеющие щёки и оцепенение не заставят себя ждать. Кстати, его-то отсутствие и смущает сейчас больше всего, как и лёгкая дезориентация в пространстве, поэтому для начала решаю всё-таки оглядеться. К самоанализу ещё успею вернуться.

Неторопливо обернувшись простыней и спустив босые ноги на прохладный пол, отмечаю про себя минимализм спальни в бежевых тонах: если не знать, что это убежище предоставлено ФБР, можно решить, что таков вкус хозяина дома. Ничего лишнего, никаких побрякушек или уютных, атмосферных деталей интерьера: лишь кровать, шкаф, прикроватные тумбочки, комод и ковёр под не заставленным ничем туалетным столиком. Но вместе с этим, нет ощущения пустоты и холода. Интересно, как выглядят первый этаж и другие комнаты?

Полностью выбравшись из-под нагретого одеяла, я, потягиваясь и зевая, направляюсь к лестнице, надеясь застать внизу Блейка – пока встречает только тишина. Придерживаю простынь, запахнув её на груди, и щурюсь, вспоминая, куда именно были брошены рюкзаки: в них можно найти хоть какие-то скудные запасы свежей одежды.

Коридор выполнен в более темных оттенках, а вот гостиная вновь светлая: молочного цвета диван и кресла, пара комодов и шкафов, книжные стеллажи, правда, пустующие, и небольшой круглый ковер. И всё так же никаких дополнительных элементов: ни картин, ни фотографий, ни растений в горшках. Только теплый свет нескольких торшеров придаёт пространству лёгкость и уют.

И действительно нахожу в полумраке сосредоточенно смотрящего в ноутбук из ниоткуда Блейка, который сидит на диване в окружении множества коробок, свёртков и