Школа. Никому не говори. Том 3 - Руфия Липа

Чей-то прилавок украшала свиная голова в запёкшейся крови и подпалинах. Что-то внутри заставляло Любу вглядываться в мёртвую плоть, в стеклянные незрячие глаза, отталкивающие и устрашающие. Наталья казалась потерянной и не произнесла ни звука, пока Поспелова оплачивала покупку. Видимо, мясной отдел вызывал у рыжей примерно те же ощущения, что и у тихони.

На выходе из мясного Поспелова, к неприятной неожиданности, столкнулась с Лыткиной, приклеившейся было с расспросами и начавшей зазывать в гости. Та, не готовая к общению, кое-как отмахнулась. Катя ещё некоторое время смотрела вслед бывшей подружке и её яркой компаньонке, в которой тут же узнала одну из компании Ибрагимовых.

Девушки, виляя в потоке праздной толпы, вышли с продуктового и подошли к мосту. Люба из-за окончательно испорченного настроения сохраняла напряжённое молчание, а у Наташи, не успевавшей поравняться с ней из-за плотного течения медленно бредущих людей, никак не получалось заговорить. Модница видела, что угрюмая десятиклассница ей не особо рада, но решила во что бы то ни стало пробить холодную завесу отчуждения, которую сама же по глупости умудрилась вместе с Ленкой соорудить.

Поспелова резко остановилась, прижатая к перилам моста. Ната затормозила следом, принявшись разглядывать причину остановки. Толпа гуляк перестроилась и стала лениво огибать плотную кучку людей возле ограждения. Изрядно смутившаяся, после непродолжительных приветствий и раскланиваний, Люба переговаривалась с темноволосой женщиной средних лет, одетой неброско, даже скромно. Стоптанные сапоги, затёртое, в выцветших пятнах, пальто, на голове шапка из порядком лежалого меха. Лицо дамы, припухшее и несвежее (видимо, от хронического бытового пьянства), выражало почтение крайней степени, а растянутая до ушей подобострастная улыбка демонстрировала синеватые зубы вперемешку с золотыми и стальными коронками.

Мадам, обрадованная встречей, решительно не желала дать девчонке уйти, задавала назойливые вопросы и, подойдя неприлично близко, заставляла последнюю вжиматься в кованые перила моста.

Выход из приветливо-липкого капкана перегородил темно-русый сутуловатый высокий парень лет двадцати, с неприятным хулиганским лицом, в выражении которого читалась кабацкая развязность вперемешку с плебейским невежеством. Засунув руки в карманы и нависнув над юной девой, отчаянно стеснявшейся из-за докучливого внимания, молодой человек разглядывал ту сальным взглядом настолько бесцеремонно, что у Натальи засвербело под ложечкой.

– Похорошела, деточка! Загляденье! Глаз не оторвать! Хоть прямо сейчас замуж ягодку выдавай! Тимоше скажу, чтоб он тебя к нам домой привёл чаю попить! Не стесняйся, заходи в гости!

– Ну, даже не знаю, – промямлила перепуганная и растерянная Люба. Она крутила головой, ища возможность вырваться, но заточители ещё крепче сомкнули приветливый круг.

– Учишься с Тимофеем в одном классе, а не дружишь почему-то. Знаю, строгая мама следит. Но чего же моего сына стесняешься? Ведь друг друга с детского садика знаете! Я его хорошо воспитала! Он мальчик добрый, ласковый, порядочный – тебе ничего плохого не сделает!

Долговязый парень оторвал от побелевшей Любы беспардонно-ехидный взгляд, посмотрел на Нату, наблюдавшую за сценой, и улыбнулся самодовольно-развязно. С левого боку вместо зубов красовался ряд стальных коронок.

– Пропустите нас, пожалуйста! Мы опаздываем! – громогласно заявила рыжая, интуитивно почувствовав необходимость вмешаться. Она схватила Поспелову за руку и грубо вытолкнула из дружеских тисков семейства Степанченко.

– Куда это вы опаздываете?! – смешалась Зинаида, недовольно оглядывая яркую да броско одетую Любину спутницу.

– По делам, тётенька, по делам! Работа не волк, в лес не убежит. А вам – всего хорошего! – отстрелялась Ната.

– И вам! До встречи, Любонька! – крикнула напоследок женщина быстро уходившим вдаль подросткам. – В гости заходи!

Тихоня не обернулась. Она пошла чуть ли не бегом. Казалось, тяжёлая сумка в руке не обременяет движений. Наталья удивлялась её скорости, поравняться не успевала. Скоростной запал прошёл через четыре квартала от рынка, когда они спустились с возвышения проезжей части к пустынному тротуару набережной. Люба остановилась, поставила авоську с продуктами на землю, потянулась, отдышалась и начала разминать затёкшую руку.

– Устала? – посочувствовала догнавшая Ната. – Может, посидим на ступеньках у воды, выдохнем? Или торопишься?

Десятиклассница с грустью посмотрела на неё, отвернулась, затем, выдержав паузу, ответила:

– Мне некуда торопиться.

Школьницы спустились к реке и присели на край холодной бетонной ступеньки. Темно-зелёная вода мелкими волнами колыхалась и плыла куда-то мимо.

– Ты, однако, популярная! – улыбнулась Наташа. – Всем от тебя что-то надо!

– Всем от меня что-то надо, только моё мнение спросить забыли! День сегодня какой-то не очень. Впрочем, как и все уже прошедшие в новом году, – хмуро улыбнулась Люба, глядя на течение. – Не перевариваю рынок. Столько народу! Обязательно с кем-то столкнёшься.

– Ещё б чуть-чуть, и мамушка тебя бы прямо с моста домой к себе уволокла, а назад не выпустила! – засмеялась рыжая, прикуривая. – Приглядела тётка сыну невесту! Везёт тебе! Баба, конечно, настырная до тошниловки. Передо мной так ни одна мамка не ластилась! Сынок-то тебя плотоядно как рассматривал! Он вроде красивый на мордашку, но какой-то диковатый…

– Это не мой одноклассник, а его старший брат Сергей. Говорят, дурной, непутёвый.

– А-а-а! А твой одноклассник другой?

– Тимофей? Да. Красивый. Веселый очень. Друзей много. Все его поддерживают. Девочки без ума; особенно когда в классах помладше были. Сейчас у некоторых парни есть, но на Тимона всё равно заглядываются.

– Ух ты! Популярный! Повезло с женихом! И свекровь уже от тебя в ударе!

– Считаешь, что мне повезло?.. Забирай! Я не жадная.

– Чего красавчиками раскидываешься?

– Наташа, я нравлюсь маме Тимона, но не ему самому. Он меня ненавидит, презирает и открыто чурается. Уверена, если б дали ему право на убийство, он бы меня голыми руками удушил, на части расчленил и в разных концах света закопал! Иногда я даже не знаю, кто меня ненавидит больше: он или его компания.

– Ох, нифига ж себе! – нахмурилась модница. – А мамка лезет и знать не знает! Решила всё за сына. Вот же родители!

– Молчу о том, что он меня несколько раз бил. Как сам, так и с друзьями, – вздохнула Люба.

– Прям бил?!

– Прям бил. Так что радуйся, Наташа, что за тобой ни одна подобная мамашка не бегает и не пытается угодить. Завидовать нечему. Я лично была б рада, если б я и Тимон никогда бы в этой жизни не встретились.

Рыжая сочувственно взглянула на школьницу.

– Почему к тебе такое отвратительное отношение, Люба? Ты красивая, интересная, человек хороший…

– Правда что ли?!.. А я поняла, что в вашу компанию не вписываюсь, потому что среди ваших друзей нет людей, которые бы водились с такими, как я. Вы же с Леной на днюхе Санька так и не поняли, что я там делала, не так ли? – съязвила сверстница, пристально и