Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас

Воспоминания вспыхивали обрывками. Какими широкими когда-то казались коридоры, как высоко нависали потолки. Как он бежал наперегонки к отцовскому кабинету, лишь бы показать рисунок или спросить о созвездии. Но дверь всегда была закрыта: отец занимался очередным важным делом.

Ни разу он не останавливался и не спрашивал себя, правда ли это — или просто отговорки, призванные скрыть худшую истину.

Он шёл всё глубже в семейное крыло. Воздух холодел. Дело было не в температуре, а в том, что ему предстояло открыть.

И тут Арк понял: ему страшно. Страшно, что всё это время он ошибался, что то, что сформировало его юность, гнев и отчуждение, никогда не было тем, чем он считал. Что он не сумел разглядеть происходящее за занавесом.

В конце коридора стояли двустворчатые двери родительской спальни — старинное лакированное дерево с выгравированной печатью дома Варилов. Всегда закрытые. Всегда личные.

Он почувствовал присутствие матери прежде, чем увидел её.

— Арк.

Голос был твёрдым, собранным — тем же голосом, который определил половину его детства. Но этим утром в нём безошибочно слышалось предостережение.

— Не надо, — сказала она, загородив дверь. — Отец не хочет, чтобы ты видел его таким.

Теперь он посмотрел на неё, по-настоящему посмотрел на морщинки у глаз. На следы усталости, которые не скрывали ни косметика, ни морок. Она не могла удержать его взгляд дольше секунды.

Истина встала на место.

Арк вспомнил каждый пропущенный визит. Каждую уклончивую фразу в переписке. Каждое тщательно подобранное слово Орлена или матери. Отца, отсутствовавшего на каждом ужине, каждом празднике, в каждом значимом мгновении, включая выпускные. Он верил намёкам: Дэймар просто слишком занят. Совет Регентства требует всего его внимания. Для сыновей попросту нет времени.

— Я должен его увидеть, — сказал Арк.

Мать коснулась его руки.

— Он не хочет ранить тебя правдой.

Арк посмотрел на её ладонь на своём рукаве, затем встретил взгляд.

— А что, по-твоему, делает со мной эта ложь?

Она не ответила. Ресницы опустились, и на краткое мгновение постоянная маска соскользнула. Впервые он увидел не только Дэймарис, но женщину, годами нёсшую одинокую вахту.

— У него была… тяжёлая ночь, — пробормотала она. — Я вызвала врача. Отец только что заснул…

— Я его не разбужу. — Теперь голос Арка стал мягче. — Просто хочу увидеть.

Мать поколебалась, затем коротко кивнула.

— Когда закончишь, приходи в гостиную. Врач ещё здесь. Попрошу его подождать. У тебя наверняка будут вопросы.

Дверь бесшумно открылась, и Арк вошёл.

В комнате слабо пахло шалфейным маслом и антисептиком. Шторы задёрнули от дневного света, в камине низко горел огонь, бросая беспокойный янтарный отблеск на полированное дерево пола и края бархатного ковра.

Он помнил эту комнату.

В последний раз он стоял здесь едва вышедшим из юности, у того же огромного камина, пока мать отчитывала его за то, что он вылетел с заседания Совета. Отец даже не поднял глаз от бумаг.

Но теперь… стол был пуст, бухгалтерские книги вернулись на полки. А мужчина, когда-то стоявший у руля могущественнейшего демонского дома Мередита, лежал в полумраке под одеялом, слегка согнув спину на подушках, и в тишине дышал слабо и неровно.

Арк едва его узнал.

Сколько прошло с их последней встречи? Три года? Четыре?

Серебро распространилось по волосам. Кожа, прежде цвета полированного золота, побледнела. Даже фигура — всегда гордая, в детских глазах всегда высокая — каким-то образом усохла. Человек в постели не походил на Дэймара из воспоминаний. Казался уменьшившимся. Хрупким.

Арк тяжело сглотнул.

Сделал шаг, затем ещё один, пока не оказался у края постели.

Отец не шевельнулся.

Тишина давила — та, что копилась годами, рождённая из несказанных слов, неоткрытых дверей и возможностей, которыми ни один из них не воспользовался.

Арк схватился за ближайший столбик кровати. Из него вырвался неровный дрожащий звук, и он опустился на край, словно кости стали стеклянными. Не осмеливался ни двигаться, ни дышать — только смотрел на отцовскую руку поверх одеяла. Когда-то она подписывала указы и одним взмахом отсылала его прочь, а теперь лежала неподвижная, истончённая болезнью.

Желание протянуть руку причиняло физическую боль, но он сжал кулаки на коленях, боясь, что прикосновение окончательно разобьёт хрупкого мужчину в постели.

— Теперь я здесь, — произнёс он едва слышно.

Арк застал мать в соседней гостиной. Она сидела с прямой спиной, сложив руки на коленях. В камине зажгли огонь, сквозь драпировки просачивался утренний свет. На низком столике тихо дымился серебряный чайный сервиз.

Напротив сидел низенький коренастый мужчина в угольном костюме; при появлении Арка он поднялся. Лицо казалось смутно знакомым — Арк видел его раз или два в медицинском журнале.

— Милорд, — пробормотал мужчина.

— Это сэр Харланд, — пояснила мать. — Последние десять лет он лечит твоего отца.

— Прошу, садитесь, — сказал Арк. — Вы наверняка устали, проведя рядом с ним всю ночь.

— Большую часть ночи рядом провела Дэймарис. Я лишь оставался на случай… — Врач не договорил.

Арку и не требовалось продолжение.

— Чем болен мой отец?

Сэр Харланд сел.

— Мы называем эту болезнь «Арканным истощением». В случае Дэймара она врождённая. Фундаментальный разлад между его демоническим ядром и физической оболочкой. Признаки проявлялись ещё в детстве. Тремор. Заклинания, дававшие обратный эффект. Долгие периоды необъяснимой усталости. — Он помолчал. — Винили чрезмерные нагрузки от магического обучения. Но истина проще и жесточе: магия, которая делает его сильным, медленно пожирает тело с первого вдоха.

Арк сидел совершенно неподвижно. Отец сражался с этим всю жизнь. Каждый день, каждый вдох, каждое появление на публике — всё требовало усилий.

— Как это вылечить? — спросил он.

Врач замялся и посмотрел на его мать.

Она ответила:

— Лекарства нет.

Желудок Арка скрутило. Его одновременно бросило в жар и холод, комната покосилась по краям. Не может всё так закончиться. Не может.

— Даже если он перестанет использовать магию?

Сэр Харланд посмотрел на него с сочувствием.

— Милорд, вы знаете не хуже меня: демон силы вашего отца не способен жить без магии. И даже если бы это было возможно, повреждения уже слишком велики. Его органы отказывают.

Грудь Арка словно обвалилась внутрь. Рёбра сдавили его. Он не мог вдохнуть полной грудью. Это не может быть концом. Не может.

Врач мягко прочистил горло.

— Я понимаю, как это тяжело, но Дэймарис