Империя Эйернон. Подари мне счастье - Аля Герм

— Ты его сохранил, — удивилась она.

— Я сохраняю всё, что касается тебя, — сказал он. — Даже лоскут.

Она взяла его руку, прижала к щеке. — Спасибо, — прошептала она. — За то, что ты не герой. Ты — человек.

Он не ответил. Просто обнял её, крепко, тихо, как якорь в бурю.

И когда луна поднялась, они вновь сели на коней, не сказав ни слова, но зная всё.

Потому что настоящая клятва — не в словах. Она — в пульсе, что бьётся в такт, в взгляде, что не требует подтверждения, в руке, что держит, даже когда не просишь. Они ехали вперёд, и каждый шаг был молитвой, а каждое дыхание — обещанием: «Я с тобой. До конца».

Когда ночь стала глубже, а луна скрылась за тучами, Кастиан внезапно застыл, его дыхание перехватило, как будто лёд вернулся.

— Остановись, — хрипло сказал он. — Он… он в моей голове.

Ниса спрыгнула с коня, опустилась рядом, взяла его за плечи.

— Смотри на меня, — приказала она. — Не в себя. На меня.

Он вздрогнул, открыл глаза — мутные, испуганные.

— Он… говорит… что я предал их… что Янистен ненавидит меня…

— Врёт, — резко сказала Ниса. — Янистен гордится тобой. Он ждёт тебя. У ворот. С мечом. Чтобы вместе дойти до Валландара.

Кастиан затрясся, как ребёнок в лихорадке.

— Я… не хочу… быть пустым…

— Ты никогда не был пуст, — сказала Нереид, подходя ближе, её рука легла на его висок — не для магии, а как мать кладёт ладонь больному сыну. — Лёд лжёт. Он боится тебя. Потому что ты помнить.

В этот миг из темноты раздался голос — спокойный, крепкий, как камень:

— Кастиан.

Он вздрогнул, обернулся.

Янистен стоял у края тропы. Он не ехал с отрядом. Он шёл по следу, как тень, как стража, как брат, что не верит слухам, а идёт сам.

— Ты… — прохрипел Кастиан. — Ты не должен быть здесь… Фронт…

— Фронт жив, — сказал Янистен, подходя ближе. — А ты — мой долг. Моя клятва.

Он опустился на одно колено, положил руку на плечо друга, взгляд — прямой, без жалости, без лжи.

— Ты не предал. Ты сохранил. И я не ненавижу. Я ждал. Каждую ночь. У ворот. С мечом. Как ты сказал.

Кастиан закрыл глаза. Слёзы стекли по щекам, но он не стыдился.

— Прости… что заставил тебя ждать…

— Не извиняйся, — сказал Янистен. — Живи. Это — единственное, что я прошу.

Он встал, оглядел отряд.

— Я не остаюсь, — сказал он Дагорну. — Я иду с вами. До лагеря. Потом — назад. К заставе.

— Ты нарушаешь приказ, — тихо сказал Дагорн.

— Нет, — ответил Янистен. — Я исполняю долг. Брата.

Ниса взяла его за руку.

— Спасибо, — сказала она.

— Он твой друг тоже, — ответил он. — И моя семья — это ты.

Они двинулись дальше. Теперь — шестеро. Но не отряд. Семья, что собралась в темноте, чтобы вынести друг друга на свет.

И каждый шаг был молчаливой клятвой: «Я не брошу тебя. Ни в огне. Ни во льду».

Через час после того, как Янистен присоединился к отряду, земля под копытами изменилась: стала твердой, песчаной, усыпанной осколками чёрного камня, будто здесь когда-то падала звезда.

Мартек слез с коня, взял щепотку песка, потёр между пальцами.

— Это дорога Слезы, — сказал он. — Древняя. Ей пользовались целители, когда несли больных из Валландара. Он поднял взгляд на Нереид. — Твоя дорога.

Нереид кивнула, сошла с коня, опустилась на колени, приложила ладонь к земле.

— Вода здесь… медленная, — прошептала она. — Как старик, что помнит всё, но не хочет говорить.

— Почему? — спросила Ниса.

— Потому что боится, — ответила Нереид. — Валландар заглушил её. Но… она живая.

Она встала, подошла к Нисе, взяла её за руку, приложила к земле.

— Почувствуй, — сказала она. — Это — пульс земли. Не твой. Её. Дай ей знать: ты не враг.

Ниса закрыла глаза. Под ладонью — не камень, а вибрация, тихая, древняя, как дыхание спящего зверя.

— Она… плачет, — прошептала Ниса.

— Да, — сказала Нереид. — Но радуется, что ты пришла.

Кастиан вдруг остановил коня, вскрикнул, ухватился за грудь.

— Он… вернулся! — выдохнул он. — Лёд… в сердце!

Ниса бросилась к нему, но Дагорн опередил. Он схватил Кастиана за запястье, прижал к груди — не как соперник, а как барьер между ним и смертью.

— Дыши, — приказал он. — Вдох. Выдох. Вдох.

Кастиан задыхался, но слушал. Потому что голос Дагорна — голос того, кто знает: страх убивает быстрее льда.

Ниса опустилась на колени перед ним, взяла его лицо в ладони.

— Смотри на меня, — сказала она. — Ты не один. Мы все здесь. И никто не даст льду тебя забрать.

Её пальцы засветились — не ярко, а тепло, как рассвет над горами. Свет прошёл сквозь кожу Кастиана, дошёл до сердца, и лёд отступил — не побеждённый, а отсроченный.

Кастиан вздохнул, глубоко, живо.

— Спасибо, — прошептал он. — Не… за свет. За то, что остались.

— Мы не уходим, — сказала Ниса. — Мы возвращаем.

Янистен тем временем подошёл к Дагорну, положил руку ему на плечо.

— Ты не один, — сказал он. — Я вижу, как ты держишь их всех. Но помни: если упадёшь — я подхвачу.

Дагорн посмотрел на него, и в его глазах — не гордость, а благодарность.

— Спасибо, — сказал он. — Я… не привык просить.

— И не надо, — ответил Янистен. — Я знаю.

Лориан в это время проверял следы на тропе, наклонялся, нюхал землю.

— Кто-то шёл здесь… три часа назад, — сказал он. — Обувь — не наша. Но не валландарская.

— Кто же? — спросил Керсан.

— Тот, кто не боится ни нас, ни их, — ответил Лориан. — След лёгкий. Как у охотника, что знает лес лучше всех.

Нереид вдруг вздрогнула.

— Это Ларик, — сказала она. — Из Перечня Долгов. Он идёт нам навстречу.

— Зачем? — спросила Ниса.

— Потому что он знает, — ответила Нереид. — Он помнит, как его сын умер от льда. И он не допустит, чтобы это повторилось.

Они пошли дальше, теперь тише, осторожнее, но крепче держась друг за друга.

Потому что настоящая сила — не в магии, а в руке, что ловит, когда падаешь, в слове, что не даёт сдаться, в молчании, что говорит: «Я с тобой».

Они шли всю ночь. Не скача, не бегая — твёрдо, неспешно, как те, кто больше не боится тьмы, потому что несут в себе свет.

Кастиан больше не терял сознание. Он сидел прямо, рука на мече, взгляд — вперёд, не на боль, а на цель. Его лицо всё ещё было бледным, тень льда ещё виднелась под кожей, но