Хозяйка кондитерской - Наталья Самартцис
Дети уже стояли возле моего подноса, нюхая носами его содержимое.
Затем мальчик потянулся было к блинчику, но сестрёнка, зашипев на него, заставила отдёрнуть руку.
— Она наверняка решила нас отравить, — обиженно произнесла она, а сама не отрываясь смотрела на еду. И даже облизнула губы кончиком языка.
— Я не могу больше терпеть, сестра, — захныкал мальчик. — Кушать очень сильно хочется! Ещё немного, и я просто умру!
У меня аж сердце защемило! Захотелось немедленно броситься на кухню и наготовить им столько всего вкусного, чтобы наелись на неделю вперёд! Какой же изверг так долго морил голодом этих малышей?
— Пусть мне будет хуже, но я... — мальчик не договорил, а решительно взял блинчик с тарелки и быстро свернув, отправил в рот.
А затем стал издавать такие звуки, будто поперхнулся!
— Я... я же говорила! Выплюнь! Там наверняка яд волчелистника! — испуганно воскликнула девочка, широко раскрытыми глазами глядя на него. Но мальчик, замахав на неё руками, схватил стакан с компотом и торопливо стал пить. Похоже, он действительно просто слегка поперхнулся, потому что затем он уже спокойнее поставил стакан обратно на поднос и изумлённо уставился на сестру, которая так и не притронулась ни к тому, ни к другому.
— Вкусно! — очень удивлённо проговорил он. — Очень! Никогда ничего лучше не ел! Попробуй!
На мои глаза аж слёзы навернулись, я шмыгнула носом. Мне хотелось расцеловать этого мальчика в обе щёки за такую высокую оценку моей стряпни, сделанной по сути из ничего. Как же мне хочется накормить их нормальной едой, если даже эта ерунда кажется им лучшей пищей в их жизни!
Похоже, убедившись, что с мальчиком ничего не случилось, девочка тоже решила попробовать. А может, и жадность взыграла, ведь горка блинчиков на тарелке убывала с поразительной быстротой. Поэтому сестрица присоединилась к брату, и несколько минут они жадно жевали и глотали, пока не съели всё до крошки и не выпили весь компот до капли. Мальчик даже облизал тарелку, а девочка запустила пальчик в свою чашку и собрала оставшиеся там капли компота. А мне стало очень стыдно, что я приготовила им так мало еды.
Надо немедленно исправить эту ситуацию!
Поэтому я развернулась и быстрым шагом направилась вниз, чтобы отыскать там домовиху и спросить её, где находится спальня Мии. Должны же быть у Мии хоть какие-то деньги?
Однако я не успела переговорить с домовихой. Едва я вышла на кухню, то снова столкнулась с Креоной. Она как раз провожала какого-то высокого худощавого мужчину. Точнее сказать, выпроваживала: хоть она и кланялась ему чуть ли не в пояс и в голосе женщины сквозило приторное раболепие, любому ослу было бы понятно, что она торопится как можно скорее выставить гостя за двери, чтобы плотно запереть их на задвижку.
— Ну, теперь всё! — воскликнула она, оглянувшись и заметив меня. — Что смотришь на меня, грязнуля? — она упёрла руки в бока и насмешливо оглядела меня с головы до пят. — Доверитель только что ушёл, и знаешь, что он мне сказал? Знаешь? — она громко хохотнула. И добавила с издёвкой. — В общем, у меня для тебя две новости: хорошая и плохая. С какой начинать?
«С какой хочешь», — хотела ответить ей, но не успела. Да и Креоне, похоже, и не нужен был мой ответ. Она явно находилась в хорошем расположении духа и чуть ли не пританцовывала от радости. Поэтому, не дожидаясь, что я произнесу, она заговорила сама.
— Согласно вот этому документу, — она вытащила из кармана какой-то мятый листок бумаги и помахала им перед моим лицом, — нам с Дэном достаётся родовой дом в поместье Сан-лейк. И мы с ним туда переезжаем, немедленно, а ты остаёшься здесь со своими нагулянными отпрысками!
— Хм, хм, — я на секунду призадумалась, ища подвох. — А плохая новость какая?
Лицо Креоны тут же перекосилось не то от ярости, не то от удивления.
— Нет, Дэн, ты только послушай её! — возмущённо воскликнула она, обернувшись на мужа, который уже стоял возле дверей с двумя чемоданами. — То, что мы уезжаем — для этой нахалки хорошая новость! Забыла, сколько грязи я отсюда вывезла, сколько всего вычистила, когда старик вбил себе в голову идею открыть эту убыточную таверну! А сколько труда я вложила в воспитание этих твоих неблагодарных и бездарных неучей! Да ты должна в ногах у меня валяться от благодарности, — она демонстративно вознесла руки к потолку, покачала головой, зачем-то ещё картинно всхлипнула, покосившись на меня.
А я лишь ждала, когда она закончит весь этот цирк. Насчёт вложенного в детей воспитания ничего не могу сказать — к сожалению, не присутствовала. А вот падать в ноги этой дамочке я решительно и окончательно не собиралась, какой бы ни была уважительной причина. В жизни ни перед кем не унижалась подобным образом. А следовательно, не стоит и начинать. Пусть даже и в другом мире.
И если бы мне не хотелось, чтобы они оба поскорее ушли, то я бы сама сказала ей пару ласковых. Высказала бы всё, что думаю, насчёт заморенных голодом детей. Но слово за слово, и мы так до ночи можем не закончить. Поэтому пусть лучше уматывают в это своё поместье, и скатертью им дорога.
— А вторая новость, уж сама думай, какая для тебя будет, — снова заговорила Креона, окинув меня высокомерным взглядом. — Весь этот дом вместе с таверной и гостиничными номерами наверху твой отец завещал тебе. Одной! Поэтому ты теперь к этому дому привязана, прикована и пришита как кухонная занавеска, — она ухмыльнулась, глядя мне в лицо и явно пытаясь что-то прочитать на нём. Но моя реакция её снова озадачила, потому что я, разумеется, обрадовалась.
А что, не успела попасть в новое тело, как мне уже и недвижимость перепала! Пусть и даже подубитая вторичка, всё же лучше чем ничего. Подлатаем, подремонтируем, обновим интерьер. Может, даже и без дизайнера справимся… Домище то, как я погляжу, огромный, есть где развернуться. Нам с детьми втроём тут будет очень даже хорошо, я уверена! Но и тут Креона поспешила добавить в эту бочку мёда большущую и жирную ложку дёгтя.
— А чего ты так залыбилась? — подозрительно спросила она меня. — Или забыла, какой долг за твоим отцом числится? Что он задолжал кругленькую сумму, да и ещё к тому же...
— Курочка моя, ну мы идём или нет? — возмутился Дэн, который всё ещё стоял в дверях. — Извозчик