Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас
Боги, она лишала его рассудка одним лишь тестом, маслом и скалкой.
Палец уверенно и неторопливо постучал его по подбородку. Сухой голос Кайуса произнёс:
— Закрой рот, дорогой. Здесь дама.
Арк вздрогнул, моргнул и провёл костяшкой по губам, словно стирая следы собственных мыслей.
— Прошу прощения.
На другом конце стола Роудс смотрел на него с чрезмерным весельем для человека, у которого в уголках рта всё ещё оставался яблочный компот.
— А-а, — протянул он с улыбкой, — он пропал. Влюбился по уши. Кайус, мы его теряем.
Кайус с показной тщательностью сложил салфетку, пряча улыбку.
— Трагедия. А ведь у него был такой потенциал.
Арк вздохнул и потянулся за чашкой, стараясь не оглядываться на кухню.
Не получилось.
Роудс фыркнул.
— Беру слова обратно. Мы его уже потеряли.
Арк не удержался от смешка, и тепло мгновения осело в груди. Он оглядел пекарню — место, которое любили Кассия и до неё её мать. Анук вовремя спас его, но память о вчерашнем происшествии не отпускала. Она напоминала, насколько низко готов пасть Алдеррат, — и Арк не мог оставить это без ответа.
Он с тихим звоном поставил чашку.
— Итак, — произнёс Кайус, поджав губы, — каков план на сегодня?
Арк встретил его взгляд.
— Пора навестить Алдеррата в его конторе.
За столом все замерли. Улыбка Роудса исчезла. Руки Кайуса остановились.
— Ты собираешься начать войну в его собственном здании? — спросил Роудс.
— Я собираюсь передать послание. — Голос Арка звучал бесстрастно. — Прошлой ночью он послал сюда Конструкт с глифом разрушения. Тот мог снести всё здание.
Мог добраться до неё.
Кайус подался вперёд.
— Арк, это не послание, а объявление войны. Идти туда одному…
— Ему нужно напомнить, — перебил Арк, — что я без труда могу ответить той же любезностью и заставить его чувствовать себя в опасности в собственном доме. Нужно напомнить, что угрозы Кассии имеют последствия, которых он не просчитал.
Завтрак закончился. Они составили планы. Кайус и Роудс предложили пойти с ним, но Арк должен был довести дело до конца один. Они попрощались с Кассией и вереницей вышли, колокольчик звякнул за спиной. Арк остановился у прилавка. Кассия стояла там и не сводила с него глаз.
— Я вас слышала, — тихо сказала она. — Ты собираешься противостоять Алдеррату. Это разумно?
Арк промолчал.
Она всматривалась в его лицо, и он увидел страх — не за себя, а за него. Затем Кассия выдохнула, плечи расслабились, тело позволило себе поверить если не в его безопасность, то в способности.
— Просто… будь осторожен.
Её слова придали ему устойчивости. Он шагнул к прилавку и опустил руку в карман пальто.
— Ты выполнила свою часть сделки. Позволь мне приступить к своей. Сколько я должен за завтрак?
Её брови сошлись.
— Я не возьму с тебя денег.
— Почему? Мы съели много еды.
— Вы с друзьями установили защиту в моём доме и пекарне.
Он положил на прилавок банкноту.
— Защита понадобилась тебе из-за меня. Алдеррат не стал бы угрожать, если бы я его не спровоцировал.
— Всё равно нет. — Она подтолкнула банкноту обратно. — Разве подруга не может купить другу завтрак?
Друг.
Он сам употребил это слово, а теперь ненавидел его.
Это слово было пропастью — произнесённое с добротой, но бескрайнее. Вежливое и совершенно недостаточное для острого желания защищать, которое она в нём пробуждала. Две недели назад Арк не знал её имени. Теперь стоял в её пекарне и хотел стать… кем? Он не понимал, но с внезапной пустой уверенностью знал: хотел быть для неё чем-то большим, чем только что произнесённое слово.
Он убрал банкноту в пальто.
— В таком случае спасибо. За завтрак.
Её губы изогнулись.
— В любое время.
Ещё не выйдя из пекарни, он уже знал, что запомнит это мгновение — звук её голоса, тихое «друг». Часть его гадала, достаточно ли этого. Станет ли когда-нибудь достаточно.
Но сначала нужно было навестить демона. И передать послание.
Двери лифта с шипением разошлись, открывая сияние белого мрамора на верхнем этаже «Агмон Групп». Молодой сангвин за стойкой — бледный и гладкий, словно выточенный из алебастра, — вскочил. По лицу мелькнул страх, рот открылся. Арк прошёл мимо, не удостоив его вниманием.
Дверь кабинета Алдеррата уже была приоткрыта. Разумеется. Паук ждал в центре своей паутины.
Арк вошёл без стука.
Комнату заливал утренний свет — несомненно, намеренная демонстрация силы. Алдеррат стоял силуэтом на фоне панорамного окна, солнце окружало серебряные волосы почти белым ореолом. Он повернулся, и свет словно прилип к нему, усиливая его присутствие. Ожившая классическая статуя — безупречная, сильная и холодная.
Его окружала безошибочная аура сангвина в расцвете сил, перерабатывавшего солнечный свет. Арк слишком хорошо знал их природу. Словно питаясь от солнца, они черпали силу из света, служившего катализатором и позволявшего превращать костный мозг в собственную очищенную энергию.
— Аркенот, — протянул Алдеррат. Жестом указал на залитую светом комнату. — Надеюсь, ты оценил вид. Мало кто из твоего рода осмеливается приходить днём.
— Я пришёл не ради пейзажа. — Внутри зашевелилась сущность ноктюрна, давление в черепе нарастало. Арк сразу понял: чары на окнах от пола до потолка усиливают свет. В жаркий летний день свет порой слегка раздражал его, но эта пульсирующая боль была неестественной.
Улыбка Алдеррата воплощала безупречную снисходительность.
— Жаль. Свет многое открывает.
Арк не сдвинулся с порога занятой им тени.
— Ты послал Конструкт в пекарню Кассии.
В глазах Алдеррата — глубоких, полупрозрачных, багровых, как выдержанное вино, — что-то мелькнуло. Затем появилось холодное отрицание.
— Понятия не имею, о чём ты.
— Не оскорбляй нас обоих. На его ядре был выжжен сигил твоей семьи.
Алдеррат прислонился к столу из привозного кровавого дерева и пожал плечами.
— И?
— Ты избрал мишенью не случайное здание. Эта пекарня — наследие женщины, которая боролась за каждую добытую крошку. В ней хранится магия матери Кассии, а ты хотел обратить её в прах. Стереть дело всей жизни её матери, лишь бы выиграть очко в борьбе со мной.
Алдеррат наклонился через стол и ядовито прошептал:
— Это ты решил втянуть мисс Ауру в нашу политику. Если она пострадает, чья будет вина? Моя — потому что я ударил по больному месту? Или твоя — потому что ты