Василиса и проклятая мельница - Глория Нотта

− Здравствуй, Василиса, − знакомый голос, но ничего не разглядеть в лунном свете. – В гости пришла? Проходи, поговорим, как хотела. А ты – брысь! Домовой должен дома сидеть, дозор нести, да за хозяйством приглядывать, а не за хозяевами по Навьему царству шастать!

Неожиданно сонный дурман исчез, будто и не бывало. Я, босая, в ночной рубашке, стояла прямо на земле, к ногам испуганно жался шипящий Басик, рядом стоял Мельник – в чёрной вышитой серебром рубашке, с тёмными спускающимися к локтям волосами.

− Ну что, признала? – в лунном свете сквозь бледную кожу красивого лица проступали кости черепа. За спиной скрипела, вращая лопастями, мельница.

− Я сплю? Ведь это сон, правда? – голос сорвался в противный писк.

− Знавал я одного философа, − спокойно ответил Мельник. – Так он утверждал, что сон – это жизнь, а настоящая жизнь с людьми как раз и происходит во сне. Жаль, больше мы с ним не пересекались. Интересно узнать, подтвердил ли он свою теорию, уснув навсегда?

Он осторожно взял меня за руку и потянул в сторону деревянного дома рядом с мельницей.

− Тебе самой как кажется? – спросил он через плечо.

− Точно сплю, − ответила я. – Потому что если это не так, то получается я, полуголая и босая, прямо по улице сама пришла в дом к незнакомому мужчине.

− В жизни бывает всякое, − пожал плечами Мельник. – Раз уж пришла, проходи. Мне работники всегда нужны.

Он провёл меня в маленькую комнатушку с деревянными стенами и окошком, у которого стояла узкая кровать, покрытая тканым вручную покрывалом.

− Тут твоё место будет, а утром с остальными познакомишься. А домового обратно отправь – не место ему тут, точно говорю!

− Мне Вера голову открутит, − раздался плаксивый голос откуда-то снизу. – За то, что внучку не уберёг!

Опустив глаза, я с удивлением обнаружила сидящего на полу мужичка с мохнатой чёрной бородой, одетого в какое-то серое тряпьё – просторную рубаху без ворота и широкие штаны.

− Не гони меня! – канючил мужичок. – Я пригожусь!

− Ладно, − махнул рукой Мельник. – Только попробуйте с Хазарином сцепиться, или гвалт устроить – мигом вышибу!

− Что ты! Я смирный! – от приторно умильного выражения лица мужичка мне стало противно. Говорят: «врать не умеет» − точно про него.

− Вот и поглядим, − отрезал Мельник. – А пока дай своей Василисе отоспаться – завтра её работать весь день.

− Что? – захлопала я глазами.

− Отдыхай, говорю! – Мельник вышел и плотно притворил за собой дверь.

− Эй, я вам в работницы не нанималась! – запоздало возмутилась я, и побежала вслед за ним… Точнее попыталась, но ничего не вышло – дверь была заперта.

− Ложись уж, непутёвая, − сказал мужичок, который и не думал никуда деваться. – А я постерегу.

− Ты кто такой вообще? Откуда взялся? – напустилась я на него.

− Так это… Басей меня звать. Ты сама меня вечером сосиской кормила. Забыла, что ли? Вкусная, кстати была. Я бы ещё не отказался, да вот только они дома в холодильнике остались.

Нет, нет, нет! Боле дурацких снов мне ещё не снилось! Зажмурившись, я покачала головой, а когда открыла глаза, на полу уже сидел громадный чёрный кот.

***

Нахальный солнечный лучик краснотой пробивался сквозь сомкнутые веки. От него становилось жарко и щекотно. Я повернулась на бок, но прямо в нос ткнулось что-то настолько щекотное и волосатое, что спать дальше стало совершенно невозможно!

Открыв глаза, не удержалась от вскрика: в паре сантиметров от носа расположилась хитрая кошачья морда.

− Басик! Как тебе не стыдно!

Против ожидания, кот не сбежал, как обычно, а вдруг необъяснимо… «поплыл», смазываясь по контурам тела, как старая фотография, оставленная забывчивым хозяином на солнце. Всего лишь миг, и вместо кота рядом со мной на одеяле сидит маленький коренастый мужичок из сна!

Я крепко зажмурилась, надеясь, что когда открою глаза, сон – а это точно он, по-другому быть не может! – закончится, и рядом по-прежнему будет сидеть обыкновенный кот. Не помогло. Мужичок вопросительно таращился на меня зелёными кошачьими глазами и забавно шевелил усами. Надо признаться, в целом он был совсем не страшным.

− Доброе утро! – промурлыкал он. – Наконец-то проснулась! Уж я тебя будил-будил! А ты ногой пихаешься! Разве можно котов пинать? Как не стыдно!

Чтобы избавиться от видения, я крепко ущипнула себя за руку – очень даже больно! Мужичок с интересом наблюдал за моими манипуляциями. Окончательно уяснив, что никуда деваться он не собирается, я громко завопила.

Мужичок подскочил вверх на целый метр, перекувырнулся в воздухе, опять «поплыл» и обратно мне на одеяло шлёпнулся кот, немедленно огласивший комнату привычным воплем. Кстати, незнакомую комнату! Для верности ещё раз крепко зажмурившись, я вновь открыла глаза – кот по-прежнему сидел на одеяле и выжидающе смотрел на меня.

− Басик, где это мы? – спросила я его, не надеясь на ответ. Мир наконец начал приобретать знакомые обыденные черты. Впрочем, ненадолго. С этой спартанской комнате с дощатыми стенами, потолком и полом, рядом с кроватью стоял стул, на котором лежало красивое льняное платье, темно-синее, с яркими искусными вышивками. За такое на ярмарке ручной работы запросили бы кругленькую сумму! Оглядевшись в поисках своей одежды и не обнаружив её, я всё-таки решилась его примерить. Басик в это время тактично отвернулся, сосредоточенно вылизывая заднюю лапу. Зеркала не было, но по ощущениям платье село удивительно комфортно. Причесаться тоже было нечем, поэтому я, кое-как распутав волосы пальцами, поспешила к двери. Ручка поддалась, пропуская меня в короткий коридор, с такими же дверями, расположенными по обе стороны. Шлёпая босыми ногами по слегка шероховатому полу, я пошла к выходу.

Оказалось, комнаты находились в прямоугольном деревянном доме-бараке, помещавшемся рядом с мельницей. Я чуть не запнулась о ведро с чистой на вид водой, которое кто-то оставил прямо у входа. Посреди широкого двора, сверкавшего чистотой, стояла высокая стройная девушка в платье похожем на моё, только зелёного цвета, гармонировавшего с её глазами. Таких ярких глаз мне никогда не приходилось видеть. Девушка взирала на меня, осуждающе поджав губы, скрестив руки на груди и притоптывала ногой, обутой в красивую туфельку под цвет платья.

− Проснулась, кулёма! – голос её журчал