Хозяйка Серой крепости - Николетта Фэй

К официальному открытию крепости западная стена всё ещё темнее остальных, а одна родительская комната ждёт новую мебель. Я не откладываю день ради безупречной картинки. Лечебница уже принимает людей, кухня кормит, вода идёт, лекарства проверяют.

Во двор приезжают Хальд, Дейр, городские лекари и семьи детей. Иви носится между скамьями с зайцем, которому Бесса пришила третье ухо «про запас». Реми помогает ставить кружки. Освин встречает гостей возле таблички со списком запрещённых действий и лично добавляет туда попытку командовать смотрителем.

Кайрен прибывает не во главе строя. Оставляет солдат у дороги и входит вместе с Селестрой и Тайром. Мальчик тащит дядю за рукав, потому что церемония начнётся без опоздавших.

Я произношу короткую речь. Рассказываю, что в этих стенах будут лечить серую горячку и другие болезни, обучать помощников, проверять лекарства и помогать семьям оставаться рядом. Не упоминаю Морвеля. Сегодня крепость открывается ради тех, кто будет здесь жить, а не ради человека, пытавшегося её уничтожить.

После печати Хальда ворота распахивают полностью. Первой через них входит хозяйка пекарни, которая когда-то сообщила о смерти Марты. Она привезла ягодные лепёшки по старому рецепту. Тайр пробует одну, долго молчит и отдаёт половину матери.

Когда официальная часть заканчивается, Кайрен подходит ко мне в центре двора. На нём нет парадного плаща; только тёмный мундир без оружия. Вокруг остаются люди, которые видели нашу ссору у ворот, пожар, его падение и моё решение не отдавать детей.

— Лиана, — говорит он. — Можно задать вопрос при них?

— Можно.

Он не становится на колено. Мы уже не начинаем чужую сказку, в которой мужчина предлагает защиту женщине без дома.

— Когда мы поженились, я обещал хранить тебя и решил, что лучше знаю, как это делать. Нарушил обещание в тот день, когда перестал слушать. Если ты выберешь меня снова, я обещаю спрашивать, слышать ответ и оставаться рядом, не отнимая у тебя право решать.

Люди во дворе молчат. Тайр пытается что-то шепнуть Иви, Селестра прикрывает ему рот ладонью, но улыбается.

Я могла подписать развод и сохранить всё, что построила. Могу сделать это и сейчас. Передо мной не спаситель, без которого я погибну, а мужчина, которого я узнала заново и выбираю свободно.

— Я обещаю не молчать ради удобного мира, — отвечаю я. — Не ждать, что ты угадаешь мою боль, и не принимать заботу, если она лишает меня голоса. Я выбираю быть твоей женой снова, Кайрен. На этот раз потому, что могу уйти — и хочу остаться.

Он спрашивает взглядом, можно ли приблизиться. Я сама сокращаю расстояние и протягиваю ему руку.

Над двором звонит сигнальный колокол. Ворота Серой крепости остаются открытыми, а Кайрен надевает мне на палец то же кольцо, которое я никогда не выбрасывала, но теперь принимаю заново.

Кольцо застревает на суставе. Я смеюсь, Бесса суёт Кайрену масло из кухонной бутылки, а Освин объявляет, что семейные церемонии портят хороший рабочий день.

Кайрен спрашивает, можно ли попробовать ещё раз. Я протягиваю руку. Кольцо встаёт на место, люди хлопают, дети шумят, а из новой кухни несут ягодные лепёшки.

Через год на этом кольце почти всегда остаётся мука, чернила или детская каша.

Сегодня во двор съезжаются бывшие воспитанники крепости. Одни приезжают в экипажах, другие идут пешком от городского тракта. Возле ворот Бесса поставила стол с кружками, хотя Аделина просила сначала осмотр. Они спорят уже полчаса.

Я встречаю первую телегу, держа на руках Нору. Нашей дочери шесть месяцев, и всё происходящее интересует её меньше, чем шнурок на моём воротнике. Она тянет его в рот каждый раз, когда я пытаюсь назвать прибывшую семью по списку.

Нора появилась без пророчеств и разговоров о наследнике. Кайрен спрашивал, чем помочь, и учился пеленать на старой подушке, пока Тайр не объявил всей крепости, что генерал проигрывает куску ткани.

Сейчас Кайрен стоит у ворот с настоящей Норой на руках: дочь успела перейти к нему, потому что мой список окончательно промок от её слюны. Он держит ребёнка уверенно, но оставляет мне право решать, можно ли знакомить её с каждой приехавшей тётушкой.

Вторая телега ещё не остановилась, когда из неё выпрыгивает Иви. Девочка, которую когда-то внесли в список умерших, перескакивает через ступеньку, едва не теряет башмак и несётся через весь двор.

— Не бегать возле лечебного крыла! — кричит Аделина.

Иви послушно меняет направление и продолжает бежать возле кухни. За спиной у неё болтается заяц с тремя разными ушами. Она выросла, загорела, а от серой горячки осталась только привычка носить в кармане собственную кружку.

Иви обнимает меня так резко, что Нора у Кайрена возмущённо вскрикивает. Потом девочка отступает и требует показать ребёнка.

— Она слышит обоими ушами? — спрашивает Иви.

— Пока да, — отвечаю я, поправляя Норе чепчик.

— Тогда заяц ей не нужен. Но если потеряет одно, я дам запасное, — Иви прижимает игрушку к боку.

Кайрен принимает предложение серьёзно и обещает сообщить. Иви заглядывает ему за плечо, будто у дракона крылья могут вырасти прямо из мундира, затем бежит искать Тайра.

Реми приезжает с отцом и привозит Аделине пучок лекарственной мяты. Мила стала выше Бессыного плеча и всё ещё носит старую куклу, теперь в новом платье. Фер, которого мы искали в нише во время пожара, считает поленья у кухни и уверяет Освина, что сложены они неправильно.

Двор наполняется людьми, которые в бумагах Морвеля должны были остаться числами. Они едят лепёшки, показывают шрамы от детских падений, хвастаются учёбой и ссорятся из-за скамеек. Никакой торжественной речи я не готовлю. Сам шум служит лучшим исправлением старых списков.

Тайр появляется на стене верхом на пони. Ему уже восемь, он уверяет, что давно умеет ездить без сопровождения. Кайрен идёт рядом и держит повод.

— Ты обещал отпустить у ворот, — напоминает Тайр.

— Я обещал обсудить это с твоей мамой, — Кайрен продолжает идти рядом с пони.

— Мама сказала, что я не упаду, — Тайр оборачивается к Селестре за поддержкой.

Селестра поднимается из-за стола с письмами.

— Я сказала, что если упадёшь на такой скорости, то успеешь встать раньше, чем тебя заметят.

Тайр объявляет это разрешением. Кайрен считает иначе. Они торгуются до середины двора и в итоге сходятся на том, что повод отпускают, но дядя остаётся в двух шагах. Пони бредёт так медленно, что