Соответствие - Ариэль Салливан

Завороженная, я вцепилась в сиденье. Капсула пролетала между стеклянными небоскребами, едва не задевая фасады, и наконец замерла у стены одного из зданий в просвете между облаками.

Двери открылись. Снаружи, вытянувшись в струнку, стоял мужчина средних лет в темно-сером костюме. Он был из незначительных дефектов, как и я, — мы все носили серый цвет. Оттенок зависел от роли, полученной после окончания Академии. Те из нас, кто ожидал репродуктивного контракта, носили блекло-серый, почти грязный цвет. Мальчиков в Академии изолировали после восьмого года обучения и готовили к служению элите в облаках — их одежда отличалась более темным оттенком. Мужчины, которые не подходили для облаков, занимались обслуживанием инфраструктуры на поверхности, и их серый мало чем отличался от нашего.

— Добрый вечер, мэм, — произнес он с поклоном. — Пожалуйста, выйдите из капсулы, я отсканирую ваш чип РАЗУМ и провожу вас.

Я шагнула вперед, не отрывая глаз от места, где капсула стыковалась со входом. Обнаружит ли РАЗУМ мой порок? Станет ли ясно, что произошла ошибка? Не ухнет ли капсула у меня из-под ног, отправив в свободное падение к земле? Туда, где мне самое место по праву рождения?

— В облаках ценятся пунктуальность и послушание, — ровным тоном заметил мужчина.

Подавив страх, я миновала стеклянные двери. Мои серые туфли ступили на изящную мраморную плитку. Утонченный стеклянный светильник заливал пространство теплым светом.

Проводник подвел меня к стойке, украшенной композицией из великолепных белых цветов.

— Вашу руку, пожалуйста, — попросил он, протягивая небольшой сканер. — Добро пожаловать, мисс Эмелин.

Я потрясенно уставилась на него. Мое личное имя еще никогда не всплывало при сканировании. РАЗУМ всегда идентифицировал нас по набору цифр. Имена использовались только в кругу обладателей дефектов. Во всем остальном городе мы оставались безликими номерами. Его глаза расширились, и он демонстративно посмотрел мне через плечо, не в силах вынести мой разноцветный взгляд.

— Что-то не так, мисс Эмелин? — поинтересовался он, обходя стойку.

— Я удивилась, что вы знаете мое имя. Обычно сканер выдает идентификационный номер, — ответила я, глядя на свои невзрачные туфли. Мне не хотелось снова смотреть на него и видеть осуждение.

Тяжелые шаги проводника эхом разнеслись по притихшему коридору, и я поспешила за ним.

— Элита считает варварством и неуважением низводить себе подобных до простого идентификационного номера. Сюда, пожалуйста.

Варварство. Это слово отозвалось во мне и засело в самой душе. Идущий впереди мужчина носил серый цвет, что делало его точно таким же дефективным, как и я, пусть даже он и находился в облаках. И тем не менее, он послушно повторял то, во что верила элита. Неужели время, проведенное в облаках, затуманило ему не только вид на землю? Неужели он забыл, что именно мой народ, его народ, лишили идентичности, превратив в обычные цифры?

После сегодняшнего вечера я либо обрету имя среди элиты, либо вернусь на поверхность очередным номером — все зависело от того, угожу ли я потенциальному партнеру и сможет ли он закрыть глаза на мой порок. Я шла вперед, не зная, какая участь хуже.

Мужчина оставил меня в круглой комнате, выкрашенной в глянцево-черный цвет. Свет люстры отражался от блестящих поверхностей, создавая мерцающее шоу. В красоте этих интерьеров легко потеряться. Возможно, в этом и заключался весь смысл.

— Отсюда вами займутся Скворцы, — произнес мужчина с легким поклоном.

— Скворцы?

Он натянуто улыбнулся, задерживаясь у двери:

— О да, они сами себя так называют. Как тех древних птиц. Благословенной фертильности, мисс Эмелин.

С этими словами он с щелчком закрыл дверь.

По спине пробежал холодок. Комната мгновенно показалась слишком маленькой, гнетущей, а пляшущие огоньки дезориентировали. Я повернулась вокруг своей оси: все панели выглядели абсолютно одинаково. Кожа покрылась испариной. Комната внезапно стала похожа на клетку.

Я услышала их прежде, чем увидела, — два голоса прозвучали из темноты.

— Ну надо же, кого это нам сегодня привели, Вайолет? — раздался звенящий голос.

— Дефективную, Роуз. Надеюсь, она получше той, что была на прошлой неделе, — ответила другая женщина, более низким и шелковистым голосом. Кого же выбрали на прошлой неделе?

— Ну, некоторые вещи даже нам не исправить, — упрекнула первая.

В комнату вошли две женщины. Одна была высокой, с сочной смуглой кожей, длинными, ниже талии, смоляными волосами и густо подведенными глазами. Другая была невысокой, с кудрявыми огненно-рыжими волосами, бледно-белой кожей и фигурой «песочные часы». Полные противоположности, но обе были одеты в одинаковые длинные, мерцавшие в полумраке платья цвета ртути. Был ли это оттенок серого, или они принадлежали к элите? В Академии никогда не говорили, что женщины с дефектами могут работать в облаках. Что же они сделали, чтобы оказаться среди элиты без партнера?

Чужие руки скользнули по моему телу, вырывая из размышлений. Я замерла от этого прикосновения. От его интимности.

— О, какая прелесть, — прокаркала Роуз.

— Да, многообещающе, — нараспев произнесла Вайолет. Ее ладони уже потянулись к моей голове, распуская тугой пучок и перебирая пальцами длинные пряди.

— О, какой ужас, — Роуз привстала на цыпочки, заглядывая мне в глаза. — О омерзительно. Я не могу на это смотреть.

Ты знала, что они отреагируют именно так, напомнила я себе. Я родилась в облаках. Это место могло стать моим домом, если бы не гетерохромия. И хотя у меня не осталось воспоминаний о том, как выглядел их мир, я прекрасно помнила брошенные в мой адрес слова.

— Дай посмотрю, — сказала Вайолет, поворачивая мое лицо к себе.

Глаза защипало: их осуждение столкнулось с годами вбиваемых в меня правил. Я попыталась опустить взгляд, но Вайолет крепко держала меня. Ее темные глаза встретились с моими, и она улыбнулась, разглядывая мой порок.

— Визуальный дефект. Давненько я такого не видела.

— Та, у которой было… — Роуз замахала руками, словно ей было тяжело даже говорить об этом. — Помнишь ее?

— Да, у нее не было ни единого шанса. Ей следовало носить синее с самого рождения, — отозвалась Вайолет, изучая мой растерянный взгляд.

— Есть и другие, похожие на меня? — тихо спросила я.

Я не встречала людей с визуальными дефектами ни в Академии, ни на работе в архивах. Внешне все женщины из незначительных дефектов казались безупречными, а их изъяны оставались невидимыми. Никто никогда не заговаривал о том, почему оказался в сером. Я предполагала, без каких-либо подтверждений со стороны Академии, что мне каким-то образом удалось сохранить этот статус благодаря семье из элиты и безупречной генетической истории, о которой твердил биологический отец.

— Уже