Истинная для бывшего мужа-дракона - Рия Адри

— Тогда вам стоит бояться, — сказала я.

Она усмехнулась.

— Чего?

— Того, что я уже успела научиться у него думать.

Улыбка сошла с её лица.

Самуил поднялся.

— Линию можно погасить. На время. Нужна кровь тела и голос души.

Я посмотрела на него.

— Моя кровь и Элира?

— Да.

— Риск?

— Круг может потянуть вас друг к другу. Если удержитесь — внешняя привязка сгорит.

Калиста шагнула вперёд.

— Не советую.

— Значит, совет хороший, — сказал Самуил.

Мара уже поднесла душник ближе. Свет внутри кристалла дрожал, но Элира заговорила первой:

— Я согласна.

Лорд Саан резко сказал:

— Элира.

— Вы больше не решаете за меня, отец.

Я достала из сумки маленький медицинский нож. Простой, стальной, из моей лечебницы. Его я взяла в дорогу скорее по привычке, чем по плану. Теперь привычка оказалась полезной.

Тирн встал между мной и арбалетчиками.

Лаурис подняла печать, закрывая Самуила.

Я провела лезвием по пальцу. Кровь выступила сразу, тёмная на светлой коже Элиры.

Самуил направил мою руку над линией круга.

— Капля на свет. Элира, говори за мной. “Тело не сосуд”.

— Тело не сосуд, — сказала Элира.

Кровь упала.

Красная линия зашипела.

— “Душа не вещь”.

— Душа не вещь.

Второй участок круга погас.

Калиста двинулась, но Тирн уже был перед ней. Меч блеснул у её горла.

— Ещё шаг, леди Вердан, и я оставлю Арвену только рассказ.

Она замерла.

Самуил продолжил:

— “Род не имеет права там, где была кража”.

Элира сказала эти слова с такой силой, что футляр в руках Мары вспыхнул белым.

Я повторила их сама, хотя старик не просил:

— Род не имеет права там, где была кража.

Круг под ногами лопнул тонким красным дымом.

Меня качнуло. Мара вскрикнула, Тирн развернулся, но я удержалась. Ступни снова стояли на обычном полу.

Свободно.

На одну драгоценную минуту.

Самуил схватил меня за рукав.

— Назад!

Я шагнула к ним, и в ту же секунду лорд Саан ударил ладонью по чаше с кровью.

Двери зала распахнулись.

Вошли маги.

Не охрана. Не слуги.

Пятеро в серых одеждах без знаков, с серебряными масками на лицах. У каждого на руках были тонкие перчатки, исписанные красными символами.

Калиста медленно улыбнулась.

— Внешний круг был вежливым приглашением. Теперь начнём разговор серьёзно.

Один из магов поднял руку.

И больничный браслет в руке Калисты показал прямую линию.

Ровную.

Без пульса.

Глава 3

Глава 3

Я не закричала.

Крик застрял в горле тяжёлым комом, а вместе с ним — воздух, мысли, тело. Перед глазами была только ровная светящаяся линия на больничном браслете. Прямая. Спокойная. Невозможная.

Мама.

Моя мама.

Мир не рухнул. Это оказалось самым страшным. Пол остался под ногами. Мара стояла рядом. Тирн держал меч. Лаурис подняла печать. Самуил сжимал посох. Калиста улыбалась. Лорд Саан смотрел на меня, как на упрямую проблему, которую наконец начали решать правильными средствами.

А я стояла и понимала: если сейчас поверю этой линии полностью, они получат меня.

Калиста ждала именно этого.

Я медленно вдохнула. Один раз. Второй.

— Покажите палату, — сказала я.

Голос прозвучал хрипло, но ровно.

Калиста приподняла брови.

— Ты видишь пульс.

— Я вижу линию, которую держите вы. Покажите палату.

Её улыбка стала тоньше.

— Смелость или отрицание?

— Проверка.

Лаурис сразу шагнула ко мне.

— Требование свидетеля обосновано. Если угроза реальна, вы можете подтвердить её образом.

Один из магов в серой маске повернул голову к Калисте.

Маленькая пауза.

Очень ценная.

Они не хотели показывать палату.

Значит, линия могла быть обманом. Или хуже: не смертью, а имитацией остановки, чтобы сломать меня.

— Покажите, — повторила я.

Калиста опустила браслет к чаше с чёрной водой. Поверхность дрогнула. Картинка возникла медленно, неохотно.

Палата.

Моё тело на кровати.

Аппарат у стены.

Мама лежала на полу возле стула.

Живая.

Я увидела, как поднимается её грудь.

Слабость прошла по ногам так резко, что пришлось схватиться за край стола. Живая. Без сознания, но живая. Виктор стоял рядом с аппаратом, держал в руке провод и смотрел на экран. Врачей в палате не было. Значит, он что-то сделал. Отключил датчик. Или перевёл сигнал. Но дыхание у мамы было.

Живая.

Калиста щёлкнула пальцами, картинка погасла.

— Видишь? Времени мало.

— Вы солгали.

— Я показала возможный итог.

— Вы показали поддельную смерть моей матери.

— Очень убедительную.

И вот здесь внутри меня что-то стало холодным.

Не гнев. Гнев слишком горячий. Это было спокойнее. Чище. Как рука целительницы перед разрезом: да, больно, да, крови будет много, но дрожать нельзя.

— Лаурис, — сказала я. — Зафиксируйте: угроза жизни моей матери подтверждена, смерть не подтверждена. Калиста Вердан использовала ложный сигнал для принуждения к согласию.

— Зафиксировано, — сразу ответила судья.

Лорд Саан сжал пальцы на краю чаши.

— Хватит играть в протокол. Магистр Орвин, начните.

Один из серых магов снял маску.

Мужчина лет шестидесяти, худой, с длинным лицом и бесцветными глазами. Элира в душнике резко вспыхнула.

— Орвин…

Вот он.

Магистр, который пришёл к ней перед горячкой. Человек, который разрезал её душу.

Он посмотрел на футляр у Мары с раздражённой усталостью.

— Осколок оказался слишком разговорчивым.

Мара прижала душник к груди и отступила.

— Не подходите.

Орвин даже не взглянул на неё как на угрозу. Это была его первая ошибка.

Вторая — он слишком привык к послушным жертвам.

— Лина, — сказал он, повернувшись ко мне. — Ты должна понять: возвращение возможно. Но окно открыто недолго. Твоё прежнее тело слабнет. Сердце держится на аппаратах. Нервная ткань разрушается. Через семь дней будет поздно.

Слова попали точнее Калистиных угроз.

Потому что звучали как медицина.

Плохая, страшная, но медицина.

— Вы видели моё тело? — спросила я.

— Через связку Виктора.

— Диагноз?

Он ответил сразу:

— Тяжёлая травма головы, искусственная вентиляция, кома, слабая реакция зрачков на свет, нестабильная сердечная деятельность после третьей недели.

У меня похолодела кожа.

Он знал детали. Не все, но достаточно.

— И вы предлагаете вернуть меня в это тело?

— Пока душа жива, тело можно поднять. Ваш мир примитивен в магии, но силён в удержании оболочки. Аппараты сделали то, что в нашем мире требует круга целителей.

Самуил тихо сказал:

— Ловко. Полуправда звучит лучше лжи.

Орвин