Хозяйка Серой крепости - Николетта Фэй

Потом лязгает лебёдка.

— Лечь! — кричит кто-то сверху.

Железный болт ударяет в наружную стену. Каменная крошка сыплется по вентиляционному лазу, но выстрел ушёл выше людей. Следом слышны быстрые шаги на лестнице башни. Дейр не ведёт солдат под арбалет: двое людей Хальда поднялись по соседней галерее и заходят Вельку за спину.

Короткая борьба заканчивается грохотом оружия. Арбалет падает на площадку. Вельк ругается, кто-то выкручивает ему руку, и Дейр снова отдаёт приказ — теперь своим людям:

— Не бить. Связать и обыскать. Он нужен для дела Рована живым.

Кайрен закрывает глаза. Я не спрашиваю, чего ему стоит услышать эту фамилию и не подняться наверх. Вместо этого беру у него фонарь, потому что раненая рука начала дрожать.

С лестницы появляется молодой солдат в форме Хальда. Он останавливается у порога подвала, не нарушая отмеченную границу контакта, и кричит, прикрыв рот тканью:

— Вельк задержан! На нём письмо Морвеля и ключи от западного хода. Полковник просит передать: людей в большой кладовой тоже взяли, больше никто не открывает бочки.

— Морвель? — спрашиваю я.

— Карету перехватили у южного моста. Он пытался пересесть на лошадь, но ревизорские держали оба берега. Везут обратно под охраной.

Солдат ждёт, не потребуется ли ответ. Я прошу передать Дейру, что два потока уже отведены, третий пока идёт к крепости. Он убегает наверх, и его шаги быстро стихнут.

Нам некого больше побеждать. От этого смола не останавливается.

Освин садится на корточки возле вентиляционной решётки. Счищает грязь с нижнего угла и обнаруживает петлю, скрытую под известью.

— Старые мастера не оставляли задвижку с одним приводом, — бормочет он. — Я сам находил запасной штырь, когда был мальчишкой. Смотритель заставил ползти туда и смазать его салом.

— Где штырь?

Старик просовывает лом между прутьями и показывает на поворот лаза.

— С другой стороны стены. Он держит противовес. Если выбить, заслонка опустится сама и откроет отвод к рву.

— Почему ты не вспомнил раньше? — Я уже пытаюсь отвести решётку от стены.

— Потому что с тех пор прошло пятьдесят лет, а никто не спрашивал, чем я занимался в двенадцать. — Освин дёргает решётку. — И потому что эта дрянь должна была работать колесом.

Верхняя петля открывается, нижняя приржавела. Решётка отходит от стены только на ладонь и тут же пытается захлопнуться. За ней можно пролезть боком, если кто-то удержит тяжёлое железо.

Кайрен берётся за край здоровой рукой.

— Я держу. Освин пойдёт к штырю.

Старик смотрит на лаз, потом на своё колено. Первый поворот настолько узкий, что ему придётся ползти, подтягивая больную ногу. Я уже снимаю мокрый фартук: в нём зацеплюсь за камень.

— Пойду я. Освин объясняет дорогу.

— Лиана, там труба со смолой, — Кайрен говорит ровно, но край решётки сжимает сильнее. — Если кладка треснула…

— Тогда Освин тем более не успеет выбраться. Ты можешь держать железо. Я могу пролезть. Не начинай снова решать за меня.

Он останавливается на вдохе. Потом меняет хват так, чтобы раскрыть проём шире.

— Что тебе нужно? — Кайрен переставляет лом под нижний край решётки.

— Короткий молот, фонарь не пройдёт. И говорите со мной, чтобы я не потеряла направление. — Я проверяю ширину лаза плечом.

Освин отдаёт молот и обматывает рукоять тканью. Кайрен опускается на одно колено у решётки. Раненое плечо остаётся со стороны стены, здоровая рука держит верхний край, а лом служит подпоркой.

Я протискиваюсь в лаз. Камень цепляет платье на спине, приходится выдохнуть и ползти боком. Свет остаётся позади; впереди пахнет сыростью и холодной смолой.

— До первого поворота три локтя, — голос Освина идёт следом. — Там вниз. Не влево: слева старая труба.

Я нахожу выступ коленом, спускаюсь и упираюсь ладонью в металлическую полосу. За ней гудит поток. Железо холодное, значит, огонь сюда ещё не дошёл.

Решётка за спиной скрипит. Кайрен сразу произносит:

— Держу. Продолжай.

Я ползу дальше. Пространства хватает только для одного плеча. Молот приходится толкать перед собой. На втором повороте с потолка сыплется песок, я замираю и слушаю кладку. Камень не двигается.

— Что видишь? — спрашивает Кайрен.

— Ничего. И это сейчас хорошая новость.

Освин велит искать круглое углубление на правой стене. Я ощупываю кладку и сдираю ноготь о выступ. Круглая железная головка прячется ниже, почти у самого пола; её залило известью так, что сначала я принимаю край за камень. Штырь толстый, бить по нему сверху бесполезно.

В лазе не размахнуться. Я поворачиваю молот боком, пробую ударить снизу и промахиваюсь. Железо звонко цепляет трубу.

— Не трубу, госпожа! — Освин закашливается от собственного крика. — Чуть правее. Там паз косой.

— Я поняла, где труба.

Освин фыркает так близко к решётке, что я слышу даже в тесном лазе:

— По звуку не скажешь.

Его ворчание помогает лучше утешений. Я нахожу головку снова, прижимаю к ней молот и толкаю, сколько позволяет теснота. Известь осыпается мне за ворот. Штырь показывается ещё на толщину монеты и застревает.

У пола проступает смола. Первая капля висит в щели, набирает вес и падает возле колена. Холодная. До огня далеко, но ждать, пока лаз наполнится, я не хочу.

Решётка позади скрежещет по лому. Кайрен коротко втягивает воздух.

— Не спеши, — говорит он. — Железо держу.

Я ругаюсь ему в ответ — не словами, достойными генеральской жены, — переворачиваю молот рукоятью вперёд и упираю её в штырь. Так бить нельзя, зато можно навалиться плечом. Дерево скользит один раз, второй. На третьем толчке из паза вылетает ком старого сала вперемешку с известью.

Штырь наконец подаётся и падает под трубу.

Внутри стены срывается с места противовес. Задвижка идёт вниз тяжёлыми рывками.

Задвижка опускается неровно: проходит немного, застревает, снова срывается. От каждого рывка кладка толкает меня в плечо. За стеной глухо давит смола, затем шум ломается надвое. Часть потока ещё идёт к крепости, часть уже булькает в трубе наружного рва.

— Открылась! — кричит Освин. — Назад, госпожа, сейчас здесь всё затрясёт!

Я разворачиваюсь в лазе, насколько позволяет теснота, и ползу ногами вперёд. Капля смолы у пола вытягивается в тонкую дорожку, но за мной не следует. Отвод принимает поток.

Решётка впереди проседает. Кайрен удерживает её одной рукой и плечом, лом выгнулся дугой. Я вижу его лицо в узкой полосе света — серое от усталости, с сажей на скуле.

— Ещё немного, — говорит он. — Не торопись на повороте.

Я добираюсь до проёма. Освин хватает меня за запястье, Кайрен поднимает решётку выше. Мы вытаскиваем сначала