В этой жизни я смелая! - Снеталия Морозова

Это принцип хорошего расследования, Арчи, самая захватывающая часть — не разгадка, а процесс поиска, да ведь? Кружево создаёт этот процесс. Мужчина не просто видит тело — он открывает его мысленно, слой за слоем. Его взгляд скользит по переплетениям нитей, и каждое движение глаза — как прикосновение. Он становится соавтором этой красоты, и это интимное соучастие рождает глубочайшую связь.

Кружево — это символ хрупкости. Оно похоже на паутину, на иней, на дыхание. Когда оно облегает женское тело — тёплое, живое, текучее, — возникает магический контраст. Мягкость плоти и жесткость узора, тепло кожи и прохлада нитей. Это сочетание нежности и силы, уязвимости и уверенности.

Женщина в кружеве выглядит одновременно как драгоценность, которую нужно охранять, и как соблазнительница, которая сама выбирает, кому дать прикоснуться. Этот контраст будит в мужчине древние инстинкты: защитника и завоевателя. Он хочет одновременно благоговеть и обладать.

Это создаёт вокруг женщины ауру игривой недоступности. Она здесь, но не полностью. Она доступна, но на своих условиях. Кружево добавляет к её естественной магнетической силе ещё один слой — слой искусства и вкуса, который говорит: «Я знаю себе цену, и я достойна восхищения».

Для самой женщины кружевное бельё — это не для кого-то, а в первую очередь для неё. У меня нет мужа, но бельё только такое, потому что это ежедневный или вечерний ритуал, который напоминает: «Я красива. Я желанна. Я — творение». Когда женщина надевает кружево, она меняет осанку, походку, взгляд. Она чувствует себя значимой, любимой и ценной — даже если никто этого не видит. И это вне возраста, и эта внутренняя уверенность — самый сильный афродизиак. Мужчина чувствует её состояние, её свечение, и оно действует на него гипнотически. Кружево становится не просто тканью, а проводником этой внутренней силы.

Люсия достала листок из волос, показывая всем.

- Прекрасен, как творение природы, вот и кружево, где каждый узор – символ, напоминание о цветении, о женской природе, о том, что женщина, как цветок, раскрывается только под правильным солнцем. Всё это вместе создаёт послание, которое читается не умом, а подсознанием: «Это — священное. Это — храм. Ты приглашён, но веди себя достойно». Это не для каждого ума, Арчи, я вам желаю этого постигнуть, но сначала необходимо полюбить, тогда вы выберите обязательно в моей лавке то, что вам откликнется для вашей женщины.

Кружевное бельё соблазняет не наготой, а глубиной, уважаемый следователь. Оно — как хорошая поэзия, где смысл не в буквах, а между строк. Оно добавляет страсти, потому что превращает физическое в духовное, материю — в искусство, а женщину — в музу. Оно говорит: «Ты видишь лишь начало. Остальное — за пределами твоих глаз, в твоём воображении». И в этом пространстве между видимым и сокровенным рождается самая сильная, самая чистая страсть — страсть к разгадке тайны, которая длится вечно.

Люсия прокашлялась:

- Генри, налейте мне, пожалуйста, - подавая дворецкому пустой бокал.

Генри еще несколько секунд пребывал в замешательстве, сам кашлянул, у Люсии выпал листочек, она нагнулась. Генри тоже поспешил поднять, вставая с места, их руки соприкоснулись, и оба почувствовали жар. Люсия сжала кулак, убирая ладонь, Генри подал листок ей, всматриваясь в глаза этой бестии.

Мадам положила его к тарелке. Мужчины за столом сидели и не дышали похоже.

- Люсия, я так рада, что тебя узнала. Хочешь чай?

- Давай, а я-то как рада, Нади, подруг у меня нет, а теперь есть, я надеюсь.

- Есть, Люсия. Есть, - я закивала.

- Я счастлива! – Люсия улыбнулась.

Арчи глазел на мадам, Генри не нравилось, что дознаватель смотрит на Люсию, отмечая, что что-то в нём происходит. Магия реагировала на неё – вот что происходит.

- Люсия, а вы откуда?

- Зачем вам это, Арчи? – снисходительно спросила мадам.

- Вас принял дом графа, вы подружились с Нади, вы отличаетесь от всех живущих женщин Дамагии.

Мы с Люсией уставились на этого дотошного следака.

- Арчи, чего ты пристал? – шикнул Бернар.

- Последний вопрос, прошу.

- Давайте, не отвяжетесь же.

Фред рассмеялся.

- Вы не из Дамагии?

- Не из Дамагии, следователь.

Генри вызвался проводить Люсию до дома.

Я пересмотрела все рисунки Софи, искупала малышку, по очереди мы с дочкой почитали сказку про мага и принцессу. Бернар в это время разговаривал с Фредом о предстоящих новых дисциплинах, через год юному графу предстоит поступать в Королевскую Академию.

Софи уснула. Я поправляла её волосы, всматриваясь в личико: она поправилась, щечки появились, магия её слушалась, Софи вырастет настоящей графиней – умной и красивой.

Мы с Бернаром не предохранялись, что-то внутри меня подсказывало: интуиция или магия, что дети у нас будут не скоро,

Я приняла ванную, накинула свой черный пеньюар и пошла в кабинет мужа.

Заглянула. За столом сидел граф, работал. Брови сведены - серьезный, что-то читал, поднял глаза, опустил плечи, расслабляясь, чуть откатился в кресле от стола, махнул рукой, приглашая сесть ему на колени. Я приземлилась в объятия любимого, прижалась щекой к груди, он гладил мои волосы, спину, бедра. Я ничего не расспрашивала о его делах, Бернар начал сам:

- В городе появились странные снадобья, воздействующие на память, зрение, слух. Арчи и его комитет занимаются расследованием, много обращений от жителей: то зрение теряют маги, то память, отдавая в таком состоянии свои сбережения или подписывая нужные бумаги под воздействием. От большого количества можно не вернуться к прежнему образу жизни, некоторое уже остались в забвении, слепыми. Это просто ужас! Нади, любимая, кристалл не снимай, помни, тебе достаточно лишь взять в ладошку и подумать, я услышу тебя сразу, с незнакомыми будь бдительна.

Я показала руку, мне муж из цепочки переделал браслет с кристаллом, он кивнул.

Потом чуть распахнул полы моего халата, оголяя грудь и лизнул по мякоти, промычал, носом потерся между полушариями.

- Вкусная моя…моя сладкая…

Бернар мгновенно вспыхнул, стал жадно сжимать мои бедра, и я впервые захотела сделать мужчине минет, сама. Я чуть отстранилась, взяв в ладони лицо Бернара, он смотрел, ожидая.

Я стала расстёгивать его рубаху, выдернула полы из-под пояса брюк, и медленно сползая, села на колени.

- Нади…- выдохнул рвано граф. – ты? что? хочешь?

Я расстегнула ширинку.

- Приподнимись, Берни…

Он, упираясь на ручки кресла, привстал, я опустила его штаны с трусами. Член выпрыгнул, я провела по бедрам, чувствуя мягкие волоски и упругость