Увядающий ирис бытия - Настя О

Сури занимается ранеными, в то время как Доминик, Кельвин и освободившаяся Кловис приступают к первым двум вагонам. Именно в это время я слышу четкую инструкцию Тео:

— Погибли тридцать человек, Рен. Ты сейчас переходишь за Грань и хватаешь всех их разом, впитывая в себя, потом возвращаешься и передаешь мне, поняла?

Я в ужасе смотрю на него — не в моих силах за один раз перенести столько душ. Пожалуйста, не заставляй меня делать это! Но Тео неумолим:

— Это разрыв реальности, не вытащишь сейчас — они останутся за Гранью навсегда без возможности перерождения. Ты этого хочешь? — я яростно мотаю головой, и он продолжает. — Значит, собери волю в кулак и достань их, пока они не успели растеряться! Живо, Рен! — он толкает меня к полотну Грани так, словно видит его, и я моментально погружаюсь в пространство между мирами.

Удивленный Осирис пытается узнать причину моего повторного появления спустя малый промежуток времени, однако я отмахиваюсь и начинаю искать души. Найти все тридцать оказывается достаточно легко: они еще сбиты в кучку и не понимают, как оказались здесь. Поэтому обещание вернуть всех обратно делает свое дело: они сразу подтягиваются ко мне, с силой впитываясь в тело. Если б могла говорить, точно не удержалась от крика, но я только до боли стискиваю зубы, ожидая, когда все тридцать сольются со мной. Успеваю передать мысль Осирису о том, что это спонтанный выброс, и ухожу.

Возвратившись, падаю на колени, видя, как Тео и Доминик помогают Сури с лечением раненых. Кловис с Кельвином занимаются устранением упавших вагонов. Некромант, почуяв мое возвращение из-за Грани, мчится ко мне, не давая встретиться с землей и заключая в объятия. Удерживает в руках и спрашивает, решительно заглянув в глаза:

— Ты мне доверяешь?

— Как самой себе, — хриплый ответ вместо обычного голоса теряется на фоне всеобщего гвалта и криков о помощи.

— Тогда терпи, милая, — говорит серьезно Тео, не обращая внимания на обстановку.

В следующее мгновение его губы обрушиваются на мои.

Я понимаю, что возвращение Доминика было не самым страшным, что мне удалось пережить в жизни.

Тело охватывает жар, одновременно с которым тысячи иголок впиваются в кожу. Силы покидают меня настолько стремительно, что я боюсь оторваться от Тео и вместе с тем желаю освободиться больше всего на свете. Когда же он прекращает поцелуй и прижимает к себе, не удерживаюсь и кричу во всю силу опоясывающей меня боли, отчего объятия некроманта становятся болезненными. Я понимаю, что нужно это пережить, но… Неужели такой ценой? Когда ощущения такие, словно не остается ни одного живого места. Ни одного способного нормально работать мускула.

Тео отрывается от меня и молит еле слышно:

— Прости, родная, обещаю, это в первый и последний раз. Потерпи еще немного, и я отведу тебя домой, — не могу и не хочу отвечать, мне сейчас слишком плохо, чтобы думать о чем-то еще, поэтому почти не замечаю, как руки Тео принимаются трясти меня, чтобы сохранить связь тела и сознания. — Только дождись меня, Рен! — рычит он под конец, а я сквозь пелену боли смотрю, почему-то, на Доминика, сталкиваясь с холодным осознанным взглядом незнакомца из сна.

Вспомнил, проносится в голове молнией, вспомнил оттого, что увидел, как меня целует другой! По телу, помимо воли, пробегает волна дрожи: мне страшно, я не хочу больше пересекаться с Домиником. Тео, тем временем, усаживает меня на близлежащую скамейку.

Во взгляде Доминика читается молчаливая решимость и ожидание. Я точно знаю, что теперь он сам меня найдет, если потребуется. Мне становится не по себе. Видеть среди всеобщего помешательства и боли ледяные глаза и понимать, что больше от них никуда не скрыться — это страшно. Чувство самосохранения бьет тревогу: не сейчас, я еще не готова к разговору с ирисом.

Я с усилием переключаю внимание на Тео, который стоит вполоборота в нескольких шагах от меня. Творец, как же он сейчас светится, возвращая души сразу тридцати телам. Аура полыхает так, что я невольно засматриваюсь, отмечая, что на спине она имеет слишком уж неправильную форму.

Понимание приходит внезапно.

Один большой светящийся шар, который Тео вытащил из меня, под действием воли некроманта расщепляется на тридцать клубков привычного глазу размера. Способности его поистине поражают: души, словно по команде, распределяются между уложенными рядышком телами, постепенно растворяясь в оболочках, и к ним навстречу спешат Сури с ирисом — приводить в сознание и диагностировать оставшиеся повреждения.

Смотрю на фигуру некроманта, на разом опустившиеся плечи и понимаю, как сильно он сейчас выложился. Он упрямый донельзя: пойдет еще ко мне и будет оказывать помощь даже в ущерб своему здоровью. Угадываю его действия почти до шага: Тео оборачивается, смотрит на меня долгим взглядом, в котором сквозит беспокойство. Пытаюсь улыбнуться, но выходит только жалкое подобие. Некромант хмурится и шагает ко мне, осторожно поднимая со скамейки и беря на руки. И мне снова хорошо. Я обо всем забыла. Обо всем, кроме того, что тревожит душу, когда я пытаюсь понять, кто именно решил стать моим защитником.

На месте лопаток у Тео отчетливо видны уродливые обрывки ауры. Вот почему она в первый раз показалась мне больше, чем у других. Спина выглядит так, словно раньше там было что-то еще. Словно Тео лишили части тела и души, особенно не церемонясь при этом. Что же могло с ним случиться? Что забрали у моего любимого?

Внезапно я понимаю, что за недостающая часть так меня интересует.

Головоломка, наконец, складывается.

Чистейшая аура, словно у ангела.

Мощнее и ярче, чем у самого сильного нефилима.

Способности, превосходящие любого мага из известных нашему миру.

И бескорыстное желание защищать меня.

У Тео отняли крылья…

Творец, я полюбила архангела.

Тео телепортирует меня в квартиру. Мыслей не остается, кроме одной. Она свалилась, словно снег на голову, и родила в душе колоссальное потрясение. Очень сложно свыкнуться с тем, какая сущность следила за моим развитием и взрослением.

Как? Как мог Тео оказаться архангелом? Почему с оторванными, да еще так небрежно, крыльями? За что провинился перед Творцом? Почему стал настолько сильным магом? Почему, в конце концов, выбрал в качестве объекта защиты меня?

Единственное, что я знала о природе архангелов — их безусловную любовь к таким же созданиям, что и они сами. Они очень ценили человеческую жизнь. Так было заложено изначально. Все заветы Творца они выполняли неукоснительно, не