Хранитель - Эмми Чендлер

Я задыхаюсь от ощущения. Под новым углом. И непреодолимое новое трение. Потом делаю небольшую корректировку и начинаю двигаться.

Внезапно я уже скачу на нём и контролирую скорость. Ритм. Глубину. Угол. В месте, где я даже не мечтала, он отдал мне контроль.

Удовольствие быстро и сильно нарастает внутри меня. Я закрываю глаза и перекидываю волосы через плечо. Тайсон стонет и хватает меня за бёдра, как будто хочет направлять мои движения, но сопротивляется.

Я падаю вперёд, балансируя руками на его гладкой груди, и яростно вжимаюсь в него, извлекая то, что мне нужно, из каждого момента контакта. Каждое отчаянное движение моих бёдер.

— Ах! — я кричу, пока нарастает спираль удовольствия. Я закусываю губу и жестко скачу на нём, и когда на меня обрушивается забвение, Тайсон хватает мои бёдра и выгибается над кроватью, врезаясь в меня, раскачивая меня вперёд и назад с каждым толчком. Он берёт на себя ритм, когда я отказываюсь от него, теряясь в собственном оргазме, и через секунду он стонет, и я чувствую, как он остался во мне.

Я толкаюсь к нему ещё раз, затем ещё раз, наслаждаясь толчками, и когда он наконец расслабляется, опустошенный, я падаю на его влажную грудь. Он был всё ещё внутри меня, дрожал от собственного наслаждения, и я намеренно сжимаюсь вокруг него, пытаясь вытянуть из него звук.

Он слегка шлёпнул меня по заднице.

— Продолжай в том же духе, и поездка превратится в карусель, начинающуюся там же, где и закончилась.

— Я нахожу цикличность очень привлекательной, — призналась я.

Он подталкивает меня вверх за плечи, пока не увидел моё лицо в остатках лунного света.

— Кто ты, Одра? — Он хмурится, всё ещё изучая меня. — Я имею в виду, кем ты была до Родона?

Он очень осторожно не спрашивает меня, что я сделала, за что меня сюда отправили.

— Никто. — Я отрываюсь от него и сглатываю разочарование, чувствуя, как он выскальзывает из меня. — Я работала на ферме своих родителей и ходила в школу. Удалённое исследование с Луны.

— Типа, с лекциями по голограммам с другой планеты?

Я киваю и сворачиваюсь калачиком на боку лицом к нему.

— Что ты изучала?

— Философия. Также известная как самая бесполезная тема во вселенной. Вот почему я могу излагать этическую теорию или современную политическую идеологию применительно к всемирному правительству, но не знаю, как поймать кролика в грёбаную ловушку.

— Это можно исправить. — Он нахмурился. — Этическая теория. Ты училась тому, что правильно и неправильно?

— В несколько более сложных терминах. Я изучала истоки различных концепций морали. И различные теории о том, как мы устанавливаем нормативную этику — основной моральный стандарт, наблюдаемый в любом обществе.

— Типа: «Я не украду твоё дерьмо, если ты не украдёшь моё»?

— По сути. Хотя нормативная этика здесь, похоже, устанавливается и соблюдается только благодаря правилу Джейме «один на один».

— Значение?

— Это означает, что в четвёртой зоне, поселении А, этические нормы не гласят, что ты не должен брать то, что принадлежит кому-то другому, или что ты не должен причинять вред людям. Принятая здесь этическая норма заключается в том, что ты можешь брать всё, что сможешь защитить, и не сражаешься ни от чьего другого имени.

Тайсон хмурится.

— Но я сражаюсь от твоего имени. И за Мейси.

— Нет, ты сражаешься от своего имени. Чтобы защитить свои вещи. По правилам местного общества, мы с ней принадлежим тебе. Ты не сражаешься, защищая нас. Ты борешься за то, чтобы сохранить власть над нами.

Его хмурый взгляд становится глубже. Кажется, он пытается заглянуть сквозь мои глаза в мой мозг, и уважение на его лице заставляет меня почувствовать странное тепло внутри. Как будто мы приближаемся к взаимному интеллектуальному оргазму — неуловимая концепция, если я когда-либо о ней слышала.

Я переворачиваюсь, затем откатываюсь назад, пока мой позвоночник не прижимается к его груди. Он кладёт одну руку мне на талию. И как раз перед тем, как я засыпаю, он что-то шепчет мне в волосы.

— Тебе здесь не место, левша.

Глава 13

Одра

Я рассматриваю ловушку-канаву, нахмурившись. Сушёной кукурузы больше нет, но и мы ничего не поймали. То же самое произошло на прошлой неделе и за неделю до этого. Я начинаю думать, что Тайсон разыгрывает меня, показав проклятую канаву. Я не понимаю, как она сможет сработать и что должна поймать. Но я всё равно лезу в карман за ещё порцией сушёной кукурузы, и мои мысли начинают блуждать, когда я рассыпаю её на землю.

Последние три недели в поселении А были более терпимыми, чем я могла себе представить. Тайсон на самом деле хороший парень, когда я могу его разговорить, а даже когда не могу, он обычный тихий ворчун. И — верный своему слову — он не тронул Мейси. Но наше время с ним почти истекло. На следующей неделе Джейме заставит нас выбрать кого-то другого, и я далеко не уверена, что кто-то из остальных мужчин захочет или сможет принять и меня, и Мейси.

Или что я смогу отпугнуть от неё нового мужика.

Когда я «перезарядила» ловушку, забросив кукурузу в узкий конец канавы, я взяла своё новое копьё и повернулась, чтобы направиться обратно к ручью. Я услышала смех Мейси сквозь журчание воды, и этот звук заставил меня прийти в себя. Она и Тайсон теперь настолько близки, что я могу спокойно проверять ловушку самостоятельно.

Пока я не обернулась и не увидела силуэт мужчины, наблюдающего за мной из-за ближайшего дерева.

Когда он понял, что его заметили, он выходит на свет, льющийся из щели в малиновой листве над головой. Я узнала его и знала, что он гораздо опаснее, чем можно было бы предположить с таким, как Даррен.

Он не такой высокий, как Тайсон, и не такой широкий. Но он всё же большой и сильный, и злоба, сияющая в его глазах, и каждое его движение излучает жестокость. Его костяшки пальцев всё ещё оцарапанны и окровавлены после последней драки, но на лице не было ни единого следа. Потому что его противник не нанёс и одного удара. Но это не помешало Даррену сломать мужчине челюсть и разбить ему рёбра.

Вероятно, он мог бы взять себе