Космос и я. Часть 2 - Настя О

мне нужно было снова стать человеком. Мака не дала мне погибнуть во время полета к ней, но это стоило мне части моих возможностей. Пространственный карман, в котором мы находились, почти не пропускал звездную пыль, поэтому я так часто уставала. Чтобы вернуть нормальный обмен пылью, я должна была вернуться в свое привычное состояние. А это значило изгнать красную пыль из организма. Это был сложный процесс, но Мака понимала, к чему я стремлюсь, и не препятствовала мне. Кажется, она понемногу начинала мне доверять.

Я не собиралась предавать это хрупкое доверие.

Я действительно хотела помочь планете и ее жителям.

Но сначала я хотела найти Сейфера. Без Сейфера моя надежда оставалась нереализованной.

Красная пыль не желала уходить до конца. Когда я мысленно давала ей приказ покинуть мое тело, она уходила из внутренних органов настолько, чтобы я не погибла в этом странном безвоздушном пространстве. Легкие все еще были наполнены ею. Кожа — тоже. Но я ощущала родную звездную пыль все лучше и лучше. Ко мне стала возвращаться чувствительность. Именно это позволило мне сканировать верхние слои планеты и обнаружить погребенную под слоем красного песка «Мечту».

Сердце бешено заколотилось. «Мечта» оставалась целой и невредимой, все системы были готовы к работе. Бэм и Рэм создали поистине потрясающий корабль. Она даже сама решала, когда стоит тратить энергию, а когда — запасать впрок. И сейчас в режиме спячки находилась под толщей красного песка и ждала свой экипаж.

Мака сказала, что пыталась спасти Тана. Но он не держался за жизнь. Испытывал слишком сильное чувство вины. Мне было больно думать о том, что он пожертвовал собой, чтобы искупить свою вину передо мной.

Не печалься, Саломея Хёрт. Твой прошлый пилот обязательно переродится. Он проживет гораздо более счастливую жизнь.

Я хотела ей верить. Очень.

Мака не могла помочь мне в поисках Крайдена. В последнее время наши с ней роли изменились. Мои силы и способности росли, в то время как она теряла свои ресурсы. Ее дети уже не гуляли по пещере, а все чаще засыпали, прижимаясь к красному песку, чтобы получать от него жизненную энергию.

Я осознавала, что время, отведенное нам, стремительно сокращается. Если Мака погибнет, мы тоже обречены на смерть. Поэтому я искала Крайдена с удвоенной силой.

Шорох также стремительно преображался. Мы не разговаривали вслух, так как все еще были сильно зависимы от Маки, но продолжали общаться через телепатию. С каждым днем я замечала, как в его облик возвращаются человеческие черты. Это его радовало, и я не хотела разрушать его мечты. Он хотел вернуться к своей Пчеле, и я должна была найти Сейфера как можно скорее.

На планете было несколько подземных пустошей, внутри которых, словно соты в улье, располагались небольшие пещеры. Мака рассказала мне, что сначала пыталась спасать детей именно так. Теперь пещеры были пусты, но в одну из них попал Крайден, которого, как и «Мечту», засосали зыбучие пески. Мака не очень хорошо контролировала их, и часть моих сил уходила на то, чтобы удержать «Мечту» рядом с поверхностью. Корабль Крайдена ушел слишком глубоко.

К сожалению, Шорох не знал, где именно находится Сейфер. Однако он показал мне место, где нашел форму Крайдена, и оттуда мы решили начать поиски.

Я не знала, сколько времени ушло на обход всех пещер внутри Маки. Время на этой планете текло как-то непонятно. Я имела лишь смутное представление о том, какой пространственный карман поглотил Маку. Возможно, это была блуждающая черная дыра огромных размеров, о которой мы раньше не знали? Это могло бы объяснить, почему планета раньше находилась в обитаемом космосе, но исчезла и теперь лишь изредка могла с ним сообщаться. Любое промедление здесь могло обернуться десятками пролетевших лет на Земле. Для моего мозга это была непосильная задача, и я предпочитала не думать о плохом развитии событий.

По моим ощущениям, мы с Шорохом обошли примерно половину всех пещер, когда я, наконец, отыскала Сейфера. С моих губ сорвался надтреснутый хрип, когда я увидела его безжизненное тело, лежащее на подобии каменной кровати. Мака снова не подвела меня. Как она и говорила раньше, жизни Сейфера ничто не угрожало. После перехода из человеческого состояния в подобие мака она отключила сознание Крайдена, чтобы он не испытывал лишних страданий.

Поначалу я не могла справиться с эмоциями и горько плакала, лежа у постели Сейфера. Я проводила ладонями по его гладкой голове и уговаривала себя, что все самое страшное позади. Слез не было, жидкость была непозволительной роскошью в этом месте, но мне становилось легче, когда я выплескивала наружу все накопившиеся страдания.

Сейфер был жив. Я нашла его. Осталось только привести его в чувство.

С тех пор началась кропотливая работа по возвращению моего пилота. Я черпала всю возможную звездную пыль и аккуратно вливала ее в тело Сейфера. Нельзя было переборщить, поскольку тогда мы рисковали задохнуться в безвоздушном пространстве планеты. Вместе с тем все внутри меня стремилось к тому, чтобы Сейфер как можно быстрее пришел в сознание.

Маке становилось хуже, и моя душа болела за нее.

Я изменяла Сейфера так, как до этого делала со своим телом и телом Шороха. Постепенно к коже моего пилота возвращалась мягкость, и это означало, что до часа икс, когда Мака должна будет отпустить нас, остается все меньше времени. Я приходила к Сейферу с одной и той же периодичностью. Сразу после того, как напитывала маков звездной пылью и немного отдыхала. Время работало против нас. Нужно было торопиться.

Однажды, когда я пришла в пещеру, но не обнаружила там Сейфера, меня охватил необъяснимый страх. В голову начали приходить пугающие мысли: возможно, кто-то из маков добрался до него без моего ведома и причинил вред. Я металась внутри небольшой расщелины, не находя себе места от отчаяния, и не могла понять, почему не спросила у Маки, что случилось с Сейфером. Внезапно меня грубо прижали к стене, заломив руки за спину и не давая пошевелиться.

Сейферу было трудно говорить. Его голос, обычно звучный и сильный, теперь напоминал скрип старой двери.

— Потеряла свою игрушку? Соскучилась без ежедневных мучений? Пришла, чтобы снова наполнить меня своей гадостью? — произнес он с явной злобой и отчаянием.

Я не произнесла ни слова. Застыв в его захвате, я перестала вырываться, надеясь, что Сейфер постепенно успокоится. Мака предупреждала меня, что переход дался ему очень тяжело, и любое неосторожное слово или движение могли вызвать у него нервный срыв. О, Сейфер, как мне