Одна на двоих, или Отпускной переполох - Алиша Михайлова

— Вот тебе и отпуск без о-бя-за-тельств, — прошептала я в потолок.

— Катерина, — голос браслета стал совсем тихим, почти шёпотом. — Я не умею давать советы, но я умею фиксировать факты. Вы первый раз за этот отпуск переживаете не за себя. Мне кажется, это что-то значит.

— Это значит только одно, завтра я должна извиниться перед Алексом. По-настоящему. Без шуток.

— Зафиксировал, — тихо ответил браслет. — Кстати, ваш отпуск идёт куда интереснее книги про дракона. Чистая статистика. Сладких снов, Катерина.

Я хмыкнула в темноту. Ай да браслет, ай да шутник. Потянулась к тумбочке, нащупала книгу, пролистала пару страниц. Интересно, а у героини был момент, когда она лежала с одним, а думала о другом? Нет. У неё были стальные трусы. Надёжная защита от таких ситуаций.

Захлопнула книгу и бросила обратно на тумбочку. Всё, хватит с меня эмоций на сегодня. Закрыла глаза. От подушки пахло лавандой, цитрусом и наглым рыжим мужиком. Приятно, зараза.

Глава 14 Тишина до…

Утро началось с тишины. Я открыла глаза и сразу поняла: рядом никого. Подушка слева всё ещё хранила вмятину от рыжей головы, а вот сама голова исчезла.

Села, жмурясь от яркого солнца, и оглядела номер: ни шортов на стуле, ни сандалий у порога, только на тумбочке белел клочок бумаги, такой кривой, будто его вырвали из блокнота в спешке и даже не потрудились обрезать края. Всё это безобразие было придавлено ракушкой. Перламутровой, с голубоватым отливом, здесь такие редкость, обычно они фиолетовые или зелёные.

Взяла записку. Пробежала глазами:

'Док, я на волейбол. Курс лечения работает, надо закрепить.

p.s. Завтрак привезут в девять.

p.p.s. Ракушку нашёл на берегу, когда шёл. Она напомнила мне цвет твоих глаз. Ну, то есть… она тяжёлая. Отлично прижимает записки, чтобы не улетели. В общем, пусть будет.

P. p.p.s. В обед идём на флайт-байки над Изумрудным каньоном. Считай, что у тебя свидание с редким видом. Рей'.

Я перечитала последнюю строчку дважды. Почерк, как курица лапой, но смысл ясен: Флайт-байки. Каньон. Свидание с редким видом. Вчера он симулировал растяжение и орал про крабов, а сегодня, значит, пытается быть романтичным. Прогресс. Или, как сказал бы браслет, положительная динамика.

Ракушку поставила на тумбочку. Пусть будет, как напоминание о том, что рыжие нахалы иногда умеют удивлять.

Браслет на запястье потеплел:

— Доброе утро, Катерина. Я зафиксировал, вы только что улыбнулись. Дважды. Один раз читая про «редкий вид». Второй когда ставили ракушку. Это рекорд для восьми утра.

— Ты опять следишь за моей мимикой?

— Я слежу за всем. Это моя работа. Кстати, завтрак прибудет через четыре минуты. Рекомендую умыться. Волосы торчат в разные стороны. Это очаровательно, но завтрак лучше встречать в боевой готовности.

Я закатила глаза и пошла в ванную, а через десять минут уже сидела на террасе, свежеумытая, с мокрыми волосами, и уплетала местный омлет с зеленью. Солнце припекало, море лениво облизывало песок. Телефон тренькнул. Рабочий чат, двадцать три сообщения. Ну конечно.

Наташка:КАТЯ! Ты написала «смертные»⁈ В наш рабочий чат⁈ Я заржала так, что Петров подошёл и тоже прочитал. Теперь он ржёт вместе со мной и требует добавки. Ты там с кем⁈.

Костик:Екатерина Сергеевна, простите меня за пробирки! Я всё исправил! Не увольняйте! И пожалуйста, скажите, что «смертные» это не про меня. Я практикант!!!

Завотделением:Катя, у Петрова давление в норме, Костик живой и пробирки целы. А «смертные» беру на заметку. Лучше «смертные», чем «безнадёжные». Нам подходит. Жду с отпуска. Без тебя скучно.

Я прыснула в кофе и набрала ответ:Наташка, не паникуй. Костик, ты не уволен. Завотделением, я вас обожаю, с меня местный ром. А пока не теряйте, я на пляж.

Сообщение ушло, экран погас, я допила кофе и решительно встала. Хватит рассиживаться. Вчерашний вечер никуда не делся, и сад, в котором Алекс ждал меня с цветами и свечами, тоже. Я не знала, что скажу, но знала точно: нужно его найти. Посмотреть в глаза, убедиться, что он не сидит где-то в одиночестве, пережёвывая моё вчерашнее «планы изменились».

Влезла в сарафан. Расчёска, крем, шляпа. Сунула под мышку книгу про дракона, на всякий случай, вдруг придётся отбиваться от местной фауны. Или от рыжей. Или от совести, которая уже скреблась где-то под рёбрами.

— Браслет, где Алекс?

— Алекс находится на пляже. Левый край, у скалы. Биометрия: сердцебиение учащённое, уровень адреналина выше нормы. Возможно, он тоже собирается с мыслями. Или бегает. Или…

— А Рей?

— Рей на волейбольной площадке, издаёт звуки удовлетворённого самца редкого вида. У него всё отлично, вам туда не надо. Идите к Алексу. Он ждёт.

Поправила шляпу и вышла из бунгало.

Песок уже нагрелся, волейбольная площадка гудела где-то слева, но я не сворачивала. Шла прямо туда, где скала нависала над водой, мысленно прокручивая диалог. «Прости, что выбрала твоего брата»? Или «Ты мне тоже нравишься»? Или вообще без слов, просто сесть рядом и попросить рассказать про звёзды, как в тот вечер?

Ни один из вариантов не звучал достаточно честно. Потому что честный вариант был: «Я запуталась, Алекс. Ты мне нужен, но я пока не понимаю, как». И говорить такое человеку, который вчера ждал тебя со свечами, было откровенно паршиво.

Ладно. На месте разберёмся.

Шаг сам собой ускорился, шляпа подпрыгивала в такт, в боку чуть кололо, но я не сбавляла темп. Слева, со стороны волейбольной площадки, раздался крик. Я повернула голову и застыла. А там…

Песок летел столбом. Две фигуры катились по берегу, сцепившись в один рычащий, лупящий друг друга клубок. Рыжая шевелюра раз. Тёмная макушка два. По данным браслета, один из них должен был тихо сидеть у скалы и грустить, а второй орать на волейбольной площадке. Но браслет, как выяснилось, ни черта не понимает в мужских разборках.

Ветер доносил обрывки фраз:

— … не смей решать за неё!

— … а ты не смей решать за меня!

Я ускорила шаг, потом перешла на бег.

— Эй! — крикнула я. — Вы что творите⁈

Они не слышали. Точнее, слышали, но ровно в той степени, в какой два сцепившихся пса слышат окрик прохожего, уши дёрнулись, и тут же забыли. Песок летел во все стороны. Рыжая макушка мелькала сверху, снизу, снова сверху, тёмная уворачивалась,