Стальная Анна. Возвращение отверженной наследницы - Лина Деева

В любой непонятной ситуации отвечай вопросом на вопрос. — А как вы считаете, Герман Сергеевич? — Я слегка склонила голову набок. В чертах Стрельникова отразилось раздражение. — Я уже говорил. Аномалии природного магнетизма, отмеченные господином Смирновым. — Тогда пусть будут они, — повела я плечами, судорожно решая: сказать? Продолжить отпираться? Закрутить интригу, не сказав ничего толком? — И откуда вам о них известно? — тем временем осведомился Стрельников прокурорским тоном. Увы, на его несчастье я лишь выглядела нежной барышней. И запугать меня было не так-то просто. — Герман Сергеевич, — начала я, всё-таки решившись использовать момент хотя бы частично, — давайте вернёмся к этому разговору позже. Когда вы закончите исследование окрестностей Лозовки и не обнаружите ничего, кроме этих самых аномалий. Выражение лица Стрельникова стало откровенно сердитым, и я поспешила миролюбиво добавить: — Я ведь говорила, что уверена: вы правы в своих предположениях и обязательно найдёте то, что ищете. Но, к сожалению, это не получится сделать, имея при себе лишь компас, лопаты и ручной бур. Потребуется более серьёзное оборудование, и нужны будут веские основания, чтобы земство выделило вам на него средства. Или нам с вами удастся уговорить папА вложиться в поиски месторождения. Однако, как вы понимаете, прежде он должен поправиться. В первые мгновения Стрельников растерялся. Пусть он сам требовал от меня ответа, услышать такое оказался не готов. — Откуда вы всё это знаете? — вырвалось у него недоумённое. А затем, уже кое-как совладав с собой: — Вы говорите совершенно не как барышня! Я улыбнулась в ответ. — Пусть так. Надеюсь, это сделает вас более общительным, когда в следующий раз речь зайдёт о делах и исследованиях. Стрельников вновь нахмурился, однако я остановила его мягким напоминанием: — Герман Сергеевич, время позднее, а вам с рассветом в степь. Я же всё равно больше ничего пока не скажу — не время для этого. Наши взгляды встретились. Три секунды, пять, десять мы просто смотрели друг на друга не мигая, а затем Стрельников с крайне неохотным видом наклонил голову. — Доброй ночи, Анна Никитична. — Не обижайтесь, — искренне попросила я. — Просто мне сейчас надо позаботиться о папА, а вам — на месте оценить обстановку. Стрельников сумрачно кивнул, повторил «Доброй ночи» и с моим ответным пожеланием спустился по ступенькам с крыльца. Я же повернулась к двери и успела заметить, как та, приоткрытая буквально на щёлочку, быстро притворилась.

Как мангуст на змею, я бросилась вперёд. Рванула створку на себя, влетела в холл и в два шага настигла Машу, не успевшую скрыться в коридоре первого этажа. — Стоять! — рыкнула я, грубо схватив сводную сестру за предплечье. Та попыталась вырваться, но я держала крепко, до синяков. Прошипела в перепуганное бледное личико шпионки: — Опять следишь, так? — Ничего подобного! — немедленно запротестовала Маша. — Просто мимо шла, а ты как сумасшедшая на меня бросилась! Я нехорошо осклабилась и тихо, но чётко проговаривая каждое слово, сказала: — Если Елена Андреевна или папА услышат от тебя хотя бы звук о моём якобы неподобающем поведении, они моментально узнают и о твоих тайных свиданиях с неким Н. Поручиком Николаем Огнинским, полагаю? Честно, в первый момент мне показалось, что Маша лишится сознания. — Что ты… — залепетала она, став белее привидения. — С чего… Почему… — Юный почтальон перепутал барышень, — хладнокровно сообщила я. — И передал записку мне. Кстати, сегодня ночью можешь спать — твой воздыхатель предпочёл свиданию партию в винт с дядиными гостями. — Аня… — совершенно потерянно промямлила Маша, и я наконец отпустила её. Пригрозила: — Больше не смей за мной шпионить, поняла? Ни единого доноса, иначе погубишь в первую очередь себя. Дождалась от Маши заторможенного кивка и уверенным шагом направилась на второй этаж: напоследок проведать больного и наконец-то лечь.

***

Несмотря на физическую усталость, возбуждённый мозг никак не желал погружаться в дрёму. Потому большую часть ночи я беспокойно проворочалась в постели, терзаясь сомнениями: правильно ли поступила? Не в отношении Маши, конечно. В отношении Стрельникова. Он наверняка заинтригован донельзя и, вполне возможно, будет степь носом рыть, только бы найти признаки месторождения вопреки моим словам. И почти гарантированно станет требовать новых объяснений при первом же удобном случае. Значит, нужна легенда, даже самая идиотская, вроде приснившейся Менделееву таблицы. «А почему бы и нет? — подумалось мне в предрассветных сумерках. — Скажу, было видение во время болезни. Явился мне ангел с мечом, э-э, с киркой и в каске шахтёра и указал на место… Ладно, не указал — точного места я не знаю, это придётся искать. Сказал, что здесь под землёй — несметные богатства. Но достать их будет непросто, ибо глубоко они спрятаны. Примерно на глубине двухсот метров. Да, что-то подобное надо сообразить. Против божественного откровения не попрёшь, даже если ты недоверчивый скептик Стрельников. Только прочими знаниями надо постараться не слишком козырять. Ангел — не Морфеус, чтобы загрузить мне в голову основы рудного дела». На этом я, в последний раз зевнув, и уснула. Не успокоенная, но хотя бы уверенная: лёд тронулся, господа присяжные заседатели. И будем надеяться, что в правильную сторону.

Утром верная Феклуша пришла меня будить «с ранья» — то есть примерно часов через пять после того, как моя бессонница наконец сдала позиции. Потому вставать мне, естественно, не хотелось, но… «Надо, Аня, надо, — строго сказала я себе. — Нельзя оставлять "дражайших родственниц" без присмотра», — и кое-как отскребла себя от подушки.

Пока умывалась, пока прислужница помогала с одеждой, узнала, что Стародубцев ночь проспал хорошо, проснулся бодрым и уже изволил распорядиться насчёт завтрака. Что до Стрельникова, то, как и обещалось, он показался у ворот усадьбы с первыми лучами солнца. Забрал инструмент и вместе с помощниками направился куда-то в степь. Я мысленно пожелала ему удачи и попросила Феклушу, чтобы мой завтрак она принесла в комнату к Стародубцеву. Трапезничать в столовой — хоть в одиночестве, хоть в компании Элен и Маши — желания по-прежнему не возникало.

Анечкие папА в самом деле выглядел