Клыки - К. Л. Спир

Голоса теперь были тихими, с оттенком беспокойства, когда они затихали в моей голове.

— … расстраиваться, Вольф, — пробормотала Скар.

Я пыталась блокировать их, но, несмотря на все мои усилия, я снова начала чувствовать свое тело.

— Двенадцать лет — долгий срок, чтобы…

Для полной оценки может потребоваться⁠…

— Это ничего не меняет. — Голос Вольфа стал жестким.

— Хотя это так; она все еще твоя сестра.

— И она по-прежнему убийца.

Мои легкие предали меня, я сделала резкий, болезненный вдох, и все взгляды обратились ко мне.

— Эмбер? — спросил Сэйбл. — Ты снова с нами?

Возвращение к себе причинило боль и заставило меня болезненно осознавать каждую часть своего тела; и, как обычно, подступила тошнота, а с ней и беспокойство. Я передернула плечами, пытаясь отстраниться, и спрятала дрожащие руки в одеяло. Я не смотрела на Сэйбла.

— Мы не смотрели на шрам, — сказал он спокойно. Я бы поняла, что он целитель, просто по его голосу. — Единственная причина, по которой мы когда-либо пошли бы против твоих желаний, — это если бы у тебя была серьезная травма, требующая ухода.

Я уставилась в пол, жалея, что не утонула в реке. Мне было ненавистно, что мой брат видел, насколько я на самом деле сломлена.

— Эмбер.

Я напряглась, услышав голос Вольфа.

— Зачем ты прыгнула в реку?

Я сжала губы и ничего не ответила.

— Нет, ты не имеешь права этого делать. Я заслуживаю ответов на некоторые вопросы. — Его голос заострился, и он шагнул вперед, толкнув Сэйбла ногой.

Сэйбл подвинулся назад, освобождая место для Вольфа, чтобы сесть рядом со мной. Мое сердце забилось быстрее, когда я взглянула на него. Он уставился на меня с суровым выражением лица.

— Эмбер, ответь мне. О чем ты думала?

— Почему тебя это волнует? — пробормотала я.

Его брови взлетели вверх, прежде чем глаза сузились.

— Эмбер, — рявкнул он, — ты могла погибнуть.

Я чуть не рассмеялась.

— Так что, имеет значение, где я умру?

— Что? — требовательно спросил он.

— Ты везешь меня в Карт, чтобы меня убили.

— Нет, я беру тебя на испытание, — прорычал он.

— То же самое.

— Черт возьми, Эм, — рявкнул Вольф, — ты можешь просто ответить на вопрос?

— Что, черт возьми, ты хочешь, чтобы я сказала?

— Я хочу, чтобы ты сказала мне правду, — прорычал он. — Зачем ты прыгнула в ту реку? Ты пыталась утонуть?

— Нет, — пробормотала я, что в основном было правдой.

— Куда ты пыталась сбежать?

Домой.

— Обратно в Убежище? — он подсказал.

Я пристально посмотрела на потертую обивку дивана.

— Да.

— Ты пытала людей для Мадам?

Меня охватил стыд, и я ничего не ответила.

— Как долго ты работала в Убежище?

Я попыталась сосредоточиться на глубоких вдохах через нос и выдохах через рот.

— Эмбер! — Он говорил так, как раньше, когда я была ребенком и не слушала. — Где ты, черт возьми, была?

Мой желудок сжался от беспокойства. Был хороший шанс, что он знал, кто такие Жнецы, их репутацию и что они делают.

— Это не имеет значения.

— Это не имеет значения? — Его голос помрачнел еще больше.

— Вольф, — предупредил Сэйбл, положив руку ему на ногу.

— Я провел последние двенадцать гребаных лет, разыскивая повсюду тебя после того, как ты сбежала, — прорычал Вольф, игнорируя его. — Поэтому я бы сказал, что это имеет гребаное значение.

— Я не сбегала, — устало повторила я, удивляясь, зачем вообще беспокоюсь.

— Верно, потому что ты была изгнана. — Его голос сочился презрением.

Меня охватила безнадежность. У меня не было способа доказать, что я не сбегала. Это всегда будет слово папы против моего, а Вольф никогда не пойдет против Папы.

— Знаешь, я ожидал, что после стольких лет ты придумаешь ложь получше, — сказал Вольф с горечью в голосе.

Все это было так чертовски бессмысленно. Вся моя жизнь была чертовски бессмысленна. У меня были эти целительные способности, но все, кого я когда-либо любила, все равно умерли. Я страдала, но это ни в чем меня не искупило. Я убила Мадам. Я убила Джака. Я пролила их кровь и позволила ей запятнать мою душу, чтобы они не причинили вреда кому-либо еще, но всегда было слишком поздно.

Я продолжала пытаться творить добро, компенсировать все, что я натворила, но все, что я принесла, — это смерть. Возможно, я заслуживала смерти за все это. Возможно, это был единственный оставшийся вариант искупления.

Но не в Карт.

— Я не собираюсь возвращаться.

Взгляд Вольфа метнулся ко мне.

— Что?

— Я не собираюсь возвращаться в Карт.

Глаза моего брата вспыхнули зеленым огнем.

— Что-то не припомню, чтобы я спрашивал твоего мнения.

В ответ я почувствовала, как во мне закипает гнев, и было таким облегчением хоть что-то почувствовать.

— Если вы хотите судебного разбирательства, прекрасно. Дайте мне гребаное судебное разбирательство прямо здесь. Потому что я туда больше не вернусь.

— Ты пойдешь туда, куда я решу, — прорычал он.

— Если ты попытаешься вернуть меня, я буду сопротивляться тебе на каждом гребаном шагу.

Что-то вроде веселья промелькнуло на его лице.

— Я думаю, мы вшестером справимся с тобой.

Ярость вспыхнула у меня перед глазами, но желудок сжался. Он был прав. Они могли справиться со мной. Я могла бы бороться так сильно, как только могла физически, но, вероятно, им все равно было бы чертовски легко оттащить меня назад.

— Тебе когда-нибудь приходило в голову, что ты можешь ошибаться? — Я кипела.

— Как ты думаешь, почему я пытаюсь задавать тебе вопросы? — он огрызнулся. — Но ты мне ничего не рассказываешь!

— На самом деле ты не спрашиваешь! Ты пытаешься превратить все, что я говорю, в то, что, по твоему мнению, произошло!

— Это неправда, Эмбер.

— Ты никогда меня не слушаешь…

— Я слушаю! — крикнул он. — Я всегда слушал. Я слушал, как ты лжешь снова и снова, Эмбер! Что, черт возьми, еще мне оставалось делать?

— Тогда почему ты вообще задаешь мне какие-то вопросы? — крикнула я в ответ. — Зачем, блядь, беспокоиться, если ты так уверен, что я просто совру?

— Потому что я продолжаю надеяться, что однажды ты скажешь мне гребаную правду!

Яростные слезы наполнили мои глаза.

— Нет, ты просто хочешь, чтобы я была монстром, чтобы тебе не приходилось чувствовать себя виноватым…

Он схватил меня за край одеяла обеими руками и притянул ближе, не обращая внимания на то, что я вздрогнула, его глаза блестели.

— С чего бы, черт возьми, мне чувствовать себя виноватым? Я ничего не делал!

— Вот именно! — Прошипела я. — Ты ни черта не сделал.

— Ты убила Дюна. Что, черт возьми, я должен был делать? — прорычал он.

— Ты