Попаданка. Мой гарем — мои правила - Вика Пламя

— Графиня, — сказала она ровно. — Ваши рабы вчера отказались драться на арене. Двое получили по десять плетей, но это не помогло. Они снова не подчинились. Вы ждёте, пока я их кастрирую, или сделаете это сами?

Я уставилась на неё, не понимая ни слова. Кастрирую? Рабы? Арена? Что за бред?

— Что? — вырвалось у меня.

Женщина вздохнула. Едва заметно, уголками губ, но этого хватило, чтобы я почувствовала холодок по спине. Она подошла к кровати, и я заметила, что в руке у неё что-то есть плеть. Короткая, с тремя хвостами, из тёмной кожи, с металлическими наконечниками.

— Графиня, — сказала она тем же ровным голосом, — вы плохо спали? Ваши рабы не подчиняются. Это плохо отражается на вашей репутации. Если вы не накажете их сегодня, завтра их заберут в публичный дом для мужчин. Вы знаете, что это значит. Они будут там не как клиенты.

Она протянула мне плеть.

Я смотрела на неё, на эту плеть, на металлические наконечники, которые блестели в свете голубых прожилок на потолке, и чувствовала, как внутри всё сжимается от ужаса. Я не могла. Не могла взять это в руки. Не могла ударить человека. Даже если это раб. Даже если это чужой мир.

— Я… — начала я и замолчала.

Эльф поднялся с колен. Медленно, плавно, как вода. Он подошёл ко мне, и я почувствовала запах его кожи — что-то древесное, терпкое, с ноткой мускуса. Он опустился на колени рядом с кроватью, взял мою руку и вложил в неё плеть. Его пальцы были холодными и сухими.

— Госпожа, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. — Если вы не ударите, нас убьют. Не вы. Она. Или её люди. Пожалуйста. Я умоляю. Сделайте это.

Я посмотрела в его серебряные глаза. В них не было страха. Была усталость. Такая глубокая, такая древняя, что у меня защемило в груди.

— Я не умею, — прошептала я.

Он чуть улыбнулся. Едва заметно, уголком губ, но это была настоящая улыбка. Горькая.

— Я помогу, — сказал он. — Просто держите крепче.

Он отпустил мою руку и встал. Повернулся к надзирательнице, и его лицо снова стало непроницаемым.

— Госпожа накажет нас после завтрака, — сказал он ровно. — Как обычно. Сначала ритуал, потом еда, потом наказание. Вы знаете порядок.

Женщина посмотрела на него, потом на меня. Я сидела на кровати, сжимая плеть в руке, и чувствовала, как меня трясёт. От холода. От страха. От чего-то ещё, что я не могла назвать.

— Хорошо, — сказала надзирательница. — Но если к вечеру они снова не подчинятся, я заберу их сама. И тогда, графиня, вам придётся объясняться с советом. А совет не любит, когда женщины проявляют слабость.

Она развернулась и вышла. Дверь закрылась с мягким щелчком.

Я осталась сидеть на кровати, сжимая плеть, и смотреть, как трое мужчин снова опускаются на колени передо мной. Эльф с опущенной головой. Орк с дрожащими плечами. Рыцарь с плотно сжатыми губами и глазами, в которых горела ненависть.

— Госпожа, — сказал рыцарь. Голос был низким, скрипучим, как несмазанная дверь. — Вы собираетесь нас ударить или нет? Потому что если нет, то лучше убейте сразу. Я не позволю, чтобы меня забрали в тот дом. Я лучше сдохну.

Я посмотрела на него. На шрам через бровь, на синяк на плече, на сжатые кулаки. И поняла, что он не шутит. Он действительно предпочтёт смерть.

— Я никого не убью, — сказала я. Голос дрогнул, но не сорвался. — И не позволю забрать вас. Я… я что-нибудь придумаю.

Орк поднял голову. В его янтарных глазах было такое изумление, как будто я только что сказала, что умею летать.

— Ты… — начал он и замолчал, потому что эльф коснулся его плеча. Едва заметно, кончиками пальцев, но орк замолчал, как будто ему перекрыли воздух.

— Госпожа, — сказал эльф тихо. — Позвольте нам помочь вам одеться. Скоро принесут завтрак. И… — он запнулся, — если вы позволите, я объясню вам правила. Вы, кажется, забыли. Это бывает после сильного удара по голове. Я не скажу никому. Клянусь.

Я посмотрела на него. На его белые волосы, на серебряные глаза, на тонкие губы, которые чуть дрожали, хотя лицо оставалось спокойным. Он врал. Не мне — себе. Он не верил, что я просто забыла. Он что-то подозревал. Но он готов был прикрыть меня. Почему?

— Хорошо, — сказала я. — Объясни.

Орк поднялся с колен. Рыцарь остался сидеть на полу, глядя в стену. Эльф подошёл к шкафу в углу комнаты и открыл дверцы. Внутри висели платья. Тёмные, тяжёлые, с корсетами и длинными юбками. И ещё что-то — кожаные ремни, металлические кольца, странные предметы, назначение которых я боялась даже представлять.

— Сначала ритуал, — сказал эльф, вынимая тёмно-синее платье с глубоким вырезом. — Вы должны принять нашу преданность. Это обязательно. Если вы этого не сделаете, магия ослабнет, и вас… — он замолчал, подбирая слово. — Съедят. Другие графини. Они чувствуют слабость. Это как запах крови для акул.

Он подошёл ко мне и положил платье на кровать. Его пальцы снова коснулись моей руки — холодные, сухие, осторожные.

— Ритуал простой, — продолжил он. — Вы садитесь на трон. Мы подходим по одному. Целуем вашу ногу. Вы говорите: «Принимаю». Всё. Это занимает минуту.

— И всё? — спросила я.

— И всё, — подтвердил он. — Но если вы не скажете «принимаю», нас накажут. Сильно. Вы не хотите этого. Мы не хотим этого. Просто скажите слово.

Я кивнула. В горле было сухо, как в пустыне. Орк тем временем подошёл к изголовью кровати и нажал на какую-то панель в стене. Стена отъехала в сторону, открывая нишу, в которой стояло кресло. Не кресло — трон. Из тёмного дерева, с высокой спинкой, с резными подлокотниками в виде змей. На сиденье лежала подушка из чёрного бархата.

— Садитесь, — сказал эльф. — Пожалуйста.

Я встала с кровати. Ноги были ватными, чужими. Тело двигалось непривычно — тяжелее, медленнее, как будто я была в скафандре. Платье, которое я не заметила раньше, было на мне — длинная белая рубашка, которая едва доходила до колен, с кружевом на вороте. Я не