Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас

И, что ещё хуже, этот Йольфрост мог стать для них последним.

— Ещё одно письмо с отказом? — задумчиво спросила Опалина; её голос был таким же мягким, как мерцающие нити, которые она ловко протягивала сквозь ткань.

Кассия вздохнула и открыла духовку. Кухню окатило теплом, когда она достала противень с кексами. По мановению её руки к ней скользнула миска с пряной медовой глазурью. Кассия обмакнула кисточку и покрыла маленькие кексы так, что сахарный блеск растаял на их золотисто-коричневых верхушках.

— Это неважно, — пробормотала она.

Опалина вскинула светлую бровь — Кассия знала этот взгляд с тех времён, когда девочками они делили одну парту в продуваемом сквозняками классе, — но ничего не сказала. Лилибет выбрала очередную конфету и, откусив краешек, продолжила наблюдать со своего места.

— Для той, кому всё равно, ты очень напряжена, — заметила она.

Кассия бросила на неё сердитый взгляд.

— Я не напряжена.

Взгляд Лилибет скользнул к противню.

— Ты покрыла один и тот же кекс глазурью уже как минимум трижды.

Кассия застонала и провела ладонью по лицу. Слова теснились на губах — не только о письме, но и об уведомлении о выселении, пустой книге пожертвований и неотступном ощущении, будто она латает стену ровно в тот миг, когда по ней расползается новая трещина.

Она и без того почти не спала. Тело замечало тревожные признаки, даже если сама Кассия отказывалась их признавать: тупую боль за глазами после очередного подъёма в четыре утра, муку, которую она находила в волосах спустя много часов после ухода из пекарни. Обычно к началу второго часа в «Колдовской муке» уже всё раскупали; Кассия запирала лавку и садилась на поезд из Малой Минеолы в Анджелин, всё ещё с кусочками теста под ногтями.

К тому времени, когда она каждый вечер переступала порог «Звёздного света», её в равной мере поддерживали лишь последние силы и упрямство.

Лилибет протянула руку.

— Дай сюда.

Кассия отдала ей письмо. Подруга едва взглянула на слова, а затем щёлкнула пальцами и подожгла лист. Кассия ахнула, но даже не попыталась спасти чернеющий пергамент.

Лилибет невозмутимо смела пепел, однако её хвост продолжал подёргиваться. За многие годы Кассия научилась судить о настроении подруги по хвосту — наследию её полудемонического происхождения. Когда он лежал неподвижно, Лилибет была спокойна. Когда двигался вот так, что-то кипело у неё внутри, каким бы бесстрастным ни оставалось лицо.

— Ещё одна организация, которая считает себя слишком хорошей для таких, как мы. Ничего удивительного, — сказала Лилибет.

Опалина усмехнулась.

— «Мистические изгои» снова в деле.

Губы Кассии дрогнули.

— Тем хуже для них. У нас есть собственное общество, и по крайней мере в нём подают хороший чай и кексы.

— И название у нас куда лучше, — добавила Лилибет, отряхивая руки. Когда она снова повернулась к заметкам к завтрашнему уроку переплётного дела для детей, длинные тёмные кудри с прядями цвета розового золота качнулись вперёд.

Кассия повернулась к столу и закатала рукава. В ладони легла знакомая тяжесть маминой скалки. Хотя в «Звёздном свете» постоянно работали повариха и кухонная помощница, стоило Кассии пораньше вырваться из «Колдовской муки», она отправляла миссис Тимбл и Матильду на рынок. Приготовлением ужина она занималась сама, погружаясь в ритм нарезки и помешивания, в тихую радость и ровное течение магии — той самой, которой когда-то пользовалась на этой кухне её мать.

Её взгляд переместился к двери кладовой, к приколотой фотографии матери, края которой от времени приобрели тёплый жёлтый оттенок.

Я их защищу. Обещаю.

Она вытерла руки полотенцем и достала телефон. Человеческие устройства были капризными, зато полезными — напоминали, что этот мир можно менять не только магией. У ведьм были заклинания, у людей — технологии. Но и те и другие оставались людьми: просто одним сила доставалась по крови, а другим приходилось создавать её самим.

Иногда Кассия задавалась вопросом, что из этого впечатляет больше.

Экран телефона засветился, но нужного ответа там не было. Всего лишь очередное письмо от Питера Глендейла с напоминанием: она должна как можно скорее найти для детей другое место.

Пока был жив старый мистер Джон Глендейл, будущее «Звёздного света» казалось надёжным. Но затем здание унаследовал его сын и заключил сделку с группой «Агмон», одним из крупнейших застройщиков Мередита, — и никакие мольбы не могли заставить его передумать.

Отсюда и заявления в ковены.

Кассия всё ещё надеялась на несколько других ковенов, от которых пока не получила ответа. Какая-то её часть — та, в которую ей не хотелось вглядываться слишком пристально, — просто мечтала хоть где-нибудь стать своей. Войти в комнату и знать, что её видят не как Sanguis Incertus, а как одну из них. Ей уже тридцать, но такого она не испытывала ни разу. Приют был её вторым домом, дети — семьёй, однако жизнь без связи с большим миром отзывалась особенной болью.

А если принятие в ковен заодно откроет ей доступ к влиятельным людям со связями в правительстве — тем, кто сможет вступиться за «Звёздный свет», — она не станет из гордости отказываться ни от того, ни от другого.

Она тряхнула головой и вернулась к приготовлению ужина. За окном уже падали снежинки. Кассия знала: сегодня дети зверски проголодаются — зимой малыши всегда ели больше.

Пусть у них было немногое, но дети непременно должны оставаться сытыми. Её мать неуклонно следовала этому правилу, когда управляла «Звёздным светом», и Кассия не собиралась от него отступать.

Для кухонной ведьмы еда была не просто утешением. Она была кровом. Уверенностью.

Любовью.

Кассия почти закончила убирать со стола, когда чьи-то быстрые шаги с разбега замерли у двери. Она подняла взгляд и увидела Девлина — его щёки всё ещё пылали от холода.

— Мисс Аура! — выдохнул он. — Они вернулись.

Её рука замерла.

— Кто?

— Люди из «Агмона»! На улице их представитель и ещё целая толпа!

Она обменялась испуганным взглядом с Опалиной и Лилибет и бросилась наружу.

Стоило выйти за парадную дверь, как на неё обрушился холод — сырой, промозглый, пахнущий выхлопными газами и мёрзлой грязью. Во дворе стояла группа мужчин в тёмных пальто, каждое из которых, казалось, стоило дороже месячного запаса продуктов для «Звёздного света». Они вполголоса переговаривались над планшетами и свёрнутыми чертежами. Один фотографировал фасад здания. В центре стоял представитель компании, мистер Ривус.

Кассия подошла ближе и холодно произнесла:

— Мистер Ривус. Кажется, я ясно сказала: никаких визитов, пока мы не получим ответ от руководства «Агмона».

Мужчина вздохнул, поправляя лацкан пальто. Он выглядел искренне удручённым, словно это столкновение нравилось