Кровь зимы - Екатерина Насута

И разозлится.

Глупая девчонка зря рисковала. И вообще, его жизнь — не её ума дело.

Той же ночью она, развязав сложный узел, достала пластину из электрума, покрытую сложной вязью узора, и уже спокойно рассмотрела её. Кругляш, довольно тонкий. Рисунок нанесён машиной. По краям — четыре крохотных камушка, мутных, как стекляшки. Центральный, чуть крупнее прочих, почти с рисовое щерно, но тоже тёмный. Искра силы, гарантированная гербом и Кодексом, в нём теплилась, Кая спешно убрала руку. А потом, решившись, сжала амулет в кулаке. К лежанке Крыса она кралась так, как никогда прежде в жизни, замирая, стоило ему пошевелиться. Той ночью Крыс спал особенно беспокойно, ворочался, бормотал что-то во сне, а потом заходился кашлем.

Но она сумела.

Она сунула амулет прямо в руку, и кривые пальцы Крыса обхватили пластину. Из груди его вырвался протяжный сип, а потом он затих.

И просто лежал.

А она просто стояла, разглядывая того, кто был… кем? Кая и сама не знала. Просто Крыс был. И она была. Но будет ли она потом? Когда его не станет?

Наутро Крыс только глянул исподлобья, но вопросов задавать не стал.

Вздохнул.

И произнёс:

— Дура. Это ничего не изменит.

Неправда.

Это изменило многое. Так ей тогда думалось. Крыс перестал кашлять, и в целом двигаться стал бойчее. Кая даже решила, что если так, то можно снова заглянуть в ту аптеку. У неё ведь оставались деньги, но Крыс, как всегда, угадал её мысли и, ухватив за ухо, вывернул так, что Кая застонала от боли.

— Не вздумай, — сказал он. А она не стала плакать. Она давно уже не плакала, но шлёпнула по пальцам, буркнув:

— Пусти. Ты легче дышишь. Они помогают.

Крыс хмыкнул, но отпустил.

— Почему ты сам… у тебя же есть деньги. Я знаю.

— И где лежат?

Она кивнула. Смысла врать Кая не видела.

— Хорошо. Заберешь, — он сгорбился, сделавшись ещё меньше. Тогда она впервые подумала, что Крыс совсем даже не страшный. Старый. Уродливый.

Но не страшный.

— Но… почему? — поняла и осмелилась задать вопрос.

А он не стал орать и даже не попытался ущипнуть, хотя Кая стояла рядом. Но махнул рукой и велел:

— Садись.

Она и села.

— Смотри, — на стол легла пластина. За ночь она потемнела, а поверхность покрылась сетью мелких трещин. Камни же и вовсе рассыпались, кроме самого крупного. Его Крыс и выковырял, протянув ей. Кая взяла. Странный. Сморщенный, как горошина, и мягкий. Стоило надавить, и камень расползся на куски, как хлебный мякиш. — Видишь?

— Да. Не понимаю.

С Крысом всегда следовало говорить прямо. И он кивнул, без насмешки, мол, что тебе, глупая, понимать. Потёр подбородок и сказал:

— Есть два основных типа артефактов, не важно, боевые это, целительские или иные какие-нибудь. В основе — принцип действия. Первые используют собственную силу человека. Камни лишь помогают сконцентрировать и направить её. К примеру, они взяли мою силу и направили на то, чтобы затянуть прорехи в лёгких. Поэтому мне легче дышать.

Кая слушала, затаив дыхание.

— Вторые делают то же, но уже за счёт энергии артефакта. И в них используются настоящие камни, алмазы, рубины, сапфиры — в зависимости от типа силы, а не этот вот алхимический суррогат. Но и стоят они соответствующе.

— Меня обманули?

— Сколько ты заплатила?

— Два рубля, — Кая растёрла камень-мякиш и понюхала пальцы. От них воняло земляным маслом и ещё скипидаром.

— Нормальная цена, — кивнул Крыс. — И нет, не обманули. Сама посуди. Пластина — медь, она стоит немного, но вот покрытие уже должно содержать золото, пусть и крупицы. Значит, электрум и довольно чистый.

— Только покрытие?

Крыс кивнул на амулет. А потом потёр поверхность. На пальце остались тёмные отслоившиеся чешуйки.

— Здесь большего и не нужно. А чем толще слой, тем дороже выходит заготовка. Далее работа. Работа неплохая. Обрати внимание, насколько чистые линии и аккуратная стыковка.

— Автоматон резал, — пробурчала Кая.

— Да. Но автоматон требует денег, да и настраивать его надо, и следить. И многое иное. Камни тоже, пусть и не настоящие, но и их не получают из воздуха. Это деньги, девочка. Деньги, большие деньги… но бесполезные.

— Ты ведь… ты приносил мне такой. Я помню, — Кая потёрла край пластины и на пальцах остались пылинки краски.

— Приносил.

— Мне стало легче. Тогда.

— Стало. Ты молода. И сил у тебя хватало. Поэтому артефакт просто направил их туда, куда нужно. Воспаление лёгких — вещь не самая приятная, но и не смертельная.

— Мне помогло. У тебя нет сил. Тебе не поможет? — она умела делать выводы.

— Именно. Более того, если я воспользуюсь снова, то мне станет хуже. Сейчас я слаб, пусть и дышу. Но во второй раз я вряд ли сумею подняться с постели. Понимаешь? Оно возьмет силы, которых нет, и направит туда, где в них нет смысла.

Он рассказывал это всё терпеливо, спокойно. И это пугало сильнее обычных его криков или ругани.

— Я больше туда не пойду, — сказала Кая и пластину отодвинула. — Я поняла.

— И хорошо. Идём, — Крыс поднялся и поманил за собой. — Пара дней у нас имеется…

Он ошибся.

Не пара дней — пара недель. То ли артефакт был лучше, чем Крыс думал, то ли сил в его изъеденном болезнью теле таилось прилично, но он держался.

В тот день он отвёл Каю в подвал. Нет, ей и прежде случалось бывать здесь. Однажды Крыс её на несколько часов запер, за дерзость наказывая. И она пообещала себе, что однажды выберется и перережет ему глотку.

Она была тогда ещё юна и наивна.

И ненавидела Крыса.

— Вот, — Крыс подвёл её к огромной бочке, что стояла в углу едва ли не от строительства Стены. — Выход.

— Знаю.

Его Кая обнаружила не так давно, но уже успела воспользоваться.

— Молодец. Тут…

Два камня в стороне Крыс вытащил легко, а вот над третьим остановился, оперся в стену, хватая воздух губами.

— Сама. Давай. Не маленькая.

Она подцепила за край.

— Вот, — из тайника Крыс вытащил плоский свёрток. — Держи. Сама тащи. Идём.

В свёртке обнаружилась коробка. Такая узкая и длинная, обтянутая тёмной кожей. Изящный замок. Ключ. И покрытое лаком нутро, разделенное на крохотные ячейки. И в