Развод. Ненужная жена генерала-дракона - Анастасия Борисова

— Тебе придётся потесниться, дорогая, — наглая злорадная ухмылка расползается по припухшим губам бывшей подруги. — Я остаюсь, пока…

— О боги, Эрик, скажи, что всё это дурацкая шутка! Это же не может быть правдой! — я больше не могу сдерживать рыдания. Моего упрямства не хватает, чтобы держать себя в руках. Мой выстроенный с такой любовью мир трескается. Хрустит и осыпается тысячей осколков. И все эти острые осколки сыпятся на меня, вспарывают мне кожу, разрывают грудь, пронзают сердце и душу, ранят, убивают, уничтожают. — За что?

Я сжимаюсь от боли.

— Всё очень просто, — наконец, Эрик отступает от своей любовницы и поправляет офицерский мундир. — Ты пустышка, Ники. Когда я выбирал тебя в жены, мне обещали сильное потомство и магически одарённую жену. А что я получил? Ничего! Пустышку! За пять лет ты не смогла подарить мне наследника. Да и твой дар так и не пробудился. Давай будет откровенны, Ники, он уже и не пробудется. У твоей матери он проснулся в пятнадцать, у сестры в одиннадцать, у племянницы в десять.

— Моя бабушка обрела вторую ипостась в двадцать! — выдыхаю я.

— Единственный задокументированный случай в истории не только твоего рода, — грубо обрывает меня муж, обходя стол и закрывая собой любовницу, — но и во всей истории империи. Но тебе уже не двадцать, Ники! Тебя двадцать четыре! В таком возрасте дракон уже не проявляется. А если резерв пуст, ему неоткуда наполниться! Смирись, ты пустая. Ты не удалась ни как маг, ни как женщина.

Его злые слова бьют как плеть.

Больно до одури, до дрожи.

Мне не хватает воздуха, мне не хватает сил…

— И что ты предлагаешь? — зачем-то спрашиваю я.

— Я предлагаю тебе повести себя мудро, — резко бросает Эрик, оборачиваясь к Этерии и помогая ей спуститься со стола.

Подруга торопливо натягивает на грудь корсет, поправляет лямки на платье и поворачивается к моему мужу спиной, чтобы он лично зашнуровал корсет.

На целую мучительно долгую минуту в кабинете повисает тишина, нарушаемая лишь шорохом тяжёлой ткани.

Эрик сам, осторожно, словно боясь сделать любовнице больно, шнурует корсет. Ловко перебирает пальцами атласные ленты, натягивает их и перехватывает следующие.

Я слежу за этим действием, как заворожённая. Но вместе с этим внутри меня что-то умирает. Эрик никогда не помогал мне одеться.

Зачем? В нашем доме было полно слуг. Даже пеньюар мне подавала горничная. А тут…

Столько нежности, столько любви, столько интима…

— И как ты видишь мою мудрость? — наконец, я решаюсь разорвать ненавистную тишину.

— Ты прямо сейчас приведёшь себя в порядок и спустишься к гостям. Будешь развлекать их и дальше. Что ни говори, но хозяйка ты хорошая. Мои приёмы славятся на всю империю, — самодовольно усмехается он.

— А в это время ты будешь и дальше ублажать свою подстилку?

— Не беси меня, Ники, — рычит муж. — Я предлагаю тебе единственный разумный выход.

— Выход⁈ Ты предлагаешь мне стать ширмой для своих любовных игр, терпеть любовницу с собой в одном доме. А дальше что? Предложишь терпеть её в супружеской кровати или перебраться мне в домик для гостей?

По довольному лицу Этерии и ярко вспыхнувшему взгляду мужа я понимаю, что примерно это мне и предлагают сделать!

Глава 3

Очередной болезненный спазм сжимает моё горло, огненной волной стекает на грудь, давит, выжигает мои внутренности, разрывает меня изнутри.

— Я прямо сейчас спущусь к гостям, — наконец, произношу хрипло.

Этерия улыбается шире, почувствовав свою победу.

Эрик кивает, но я продолжаю.

— Но лишь затем, чтобы объявить при всех гостях, какое ты чудовище! И донести до всех, что моя подруга, которой я помогаю уже много лет — грязная потаскуха, которая вместо благодарности, отбила у меня мужа!

Стоит мне увидеть опасный блеск в глазах мужа, как я резко разворачиваюсь и хватаюсь за ручку двери.

Но нажать на неё я не успеваю.

Эрик щелчком пальцев заставляет ручку оплавиться прямо под моей ладонью.

Я вскрикиваю от ужаса и боли.

Прижимаю обожжённую ладонь к груди, оборачиваюсь и со смесью непонимания и ужаса смотрю на своего мужа. И не узнаю́ его.

Нет, ласковым и нежным Эрик не был никогда. Но он был сильным и справедливым. Первый генерал империи, начальник штаба императорских войск.

Суровый, несгибаемый военный, жестокий для врагов, но сдержанный со мной.

Он оберегал меня, хвалил перед гостями, гордился мной перед всем императорским двором.

Не одарённая магией, я хваталась за другие дела. Академия магии для меня была закрыта, так я пошла в Институт благородных девиц. Не для того, чтобы легкомысленно вальсировать по паркету. Нет, я собиралась в совершенстве познать премудрости светского этикета, организации приёмов, разобраться в тонкостях политики, чтобы не позорить будущего мужа, стать достойной женой, поддерживать любую беседу и организовывать роскошные балы.

И всё это у меня получалось. В отличие от той же Этерии.

Подруга была одарена магией, у неё был приличный уровень, но у её родителей совершенно не было денег, а титул был столь низок, что Академия Магии ей не светила.

Её потолком стал институт благородных девиц. Для таких, как Этерия диплом мог дать путёвку в жизнь. Многие государственные деятели жаждали жениться на выпускницах. На это у родителей Этерии и был расчёт.

Только вот девушка не отличалась усидчивостью и тягой к знаниям. Ей больше нравилось гулять по саду вместо занятий, мечтать о балах и нарядах или обниматься с учителем музыки по углам.

Сама не знаю, как так получилось, что мы сошлись. В какой-то момент моя соседка по комнате тяжело заболела и вынуждена была прервать обучение. На её место и поселили Этерию.

Так получилось, что я прониклась симпатией к девушке. А ещё мне было до безумия жалко её. Ей просто не повезло родиться не в той семье. Её вины в этом не было.

Я помогала ей с уроками, прикрывала, когда она бегала на свидания к мистеру Хансу.

Этери не повезло найти достойного мужа, и после окончания института ей пришлось идти работать, чтобы прокормить себя и свою многочисленную семью.

И здесь я приходила ей на помощь. Старалась дарить дорогие подарки, чтобы она не чувствовала себя ущемлённой, приглашала на наши семейные торжества и балы, оплачивала платья или подбирала что-то из своих.