Империя Эйернон. Подари мне счастье - Аля Герм

улыбнулся, и в его глазах вспыхнули звёзды ночного неба — не холодные, а тёплые, как обещание, — даже Тёмному миру нужен свет. И иногда этот свет — твоё пламя. — Он встал, и тени вокруг него сгустились, готовые унести его обратно в царство тьмы, но не уходили — ждали, пока она поймёт. — А теперь извините. Мне нужно готовить своих адептов к войне. И да, — он бросил взгляд на Дагорна, и в его глазах мелькнула старая, добрая дружба, проверенная веками, — твой вкус к женщинам всё равно ужасен, Наследничек. Кроме этой милой леди Даррэн.

С этими словами он растворился в тенях, оставив после себя лишь лёгкую прохладу и запах ночного ветра — не угрозу, а прощание, дарованное другом.

Янистен тяжело вздохнул, его рука легла на эфес, но не от напряжения — от привычки, от врождённой настороженности стража.

— Он всегда так... драматичен?

— Только когда хочет что-то скрыть, — тихо сказал Дагорн, глядя на место, где исчез друг. — Он беспокоится. Больше, чем показывает.

Ниса посмотрела на дверь, где исчез принц Теней, потом на Дагорна — на того, кто знал её всю жизнь и всё равно выбрал, несмотря на риск, несмотря на страх.

— Он твой настоящий друг, да?

— Лучший, — просто ответил Дагорн. — Несмотря на всю эту... театральность. — Он взял её руку, и его прикосновение было твёрдым и уверенным, как клятва, как обещание. — Как и Керсан, несмотря на свой уход от власти. Как Янистен, несмотря на все риски.

И в его словах звучала правда, что была сильнее любых магических клятв — правда о дружбе, пережившей века. О семье, выбравшей любовь вместо власти. О союзах, крепче любых договоров.

И Ниса наконец поняла — её сила была не угрозой, а частью чего-то большего. Частью той самой истории, что писалась веками. Частью их истории.

Тишина, наступившая после ухода Хассияна, была обманчивой. Дагорн медленно провёл рукой по краю стола, и серебристый плющ над их столиком слегка зашелестел, как будто предупреждая — они не одни.

— Он не ошибся, — тихо произнёс Дагорн, его глаза были прикованы к дальнему углу зала, где тень от люстры лежала слишком густо, слишком неподвижно, как будто дышала.

Янистен мгновенно преобразился — из расслабленного брата в командира Северной заставы. Его пальцы бесшумно сомкнулись на эфесе кинжала, тело напряглось, как тетива, каждая мышца — настороже.

— У выхода. Под маскировочным заклинанием третьего уровня.

Ниса почувствовала, как знакомое тепло разлилось по её жилам — не вспышка, не взрыв, а тихий отклик, как будто её магия узнала врага, как собака чует чужака.

— Магистр Каэлен. Его магия пахнет озоном и... страхом.

Дагорн кивнул, поднимаясь. Его движение было плавным, неспешным — как у хищника, не сомневающегося в своём превосходстве. Не угроза. Уверенность.

— Останьтесь здесь, — мягко сказал он Нисе. — Это не требует вашего вмешательства.

Он пересёк зал несколькими бесшумными шагами, как тень, как призрак, как наследник, который знает, что каждая его ступня — часть власти. Серебряные колокольчики у входа зазвенели тише, как бы замирая в его присутствии.

— Магистр Каэлен, — голос Дагорна звучал спокойно, но в нём слышалось ледяное презрение, — вы забыли, что в Эйерноне шпионить за наследными принцами считается... дурным тоном.

Иллюзия рассеялась, раскрыв бледного мага с пергаментом в дрожащих руках.

— Ваше высочество! Я... я просто собирал информацию для Совета...

— Информацию? — Дагорн взял пергамент из его рук. На странице мелькали обрывки их разговора, зарисовки силуэтов, пометки: "резонанс душ", "связь с Хассияном", "потенциал как оружие", "предложение некромантов". — О предложении Хассияна Лассорана? О моих личных беседах? — Его глаза сузились, и в зале похолодало, как будто сама ткань реальности реагировала на его гнев. — Совет ещё не принял решения о леди Даррэн. Это превышение полномочий, магистр.

Янистен подошёл с другой стороны, блокируя путь к отступлению. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь, закалённая в битвах.

— По статье 14 Императорского кодекса, шпионаж за членами правящей семьи карается изгнанием в Руины Дракона.

Каэлен побледнел ещё больше, его пальцы потянулись к поясу — не к оружию, а к таблетке от страха.

— Я действовал в интересах империи! Её сила...

— Её сила, — перебил Дагорн, и в его голосе не было гнева — только окончательность, как приговор, как закон, — находится под защитой короны. Как и её личная жизнь. — Он разорвал пергамент, и клочки бумаги вспыхнули синим пламенем, чистым и холодным, не тронув его пальцев. — Вы вернётесь в Совет. Передадите Элдрину, что следующее нарушение будет иметь последствия. Лично для него.

Ниса подошла к ним, и золото в её глазах пульсировало в такт её дыханию — не угроза, не вызов, а предупреждение, рождённое не страхом, а достоинством.

— И передайте, что, если Совет хочет со мной говорить — пусть делает это открыто. А не прячется в тенях, как испуганные дети.

Каэлен молча кивнул, его надменность полностью исчезла, оставив лишь усталого, испуганного человека. Когда он поспешно покинул кафе, Янистен тяжело вздохнул:

— Элдрин не остановится. Он увидел в этом слабость.

— Нет, — поправил Дагорн, глядя на Нису, и в его глазах читалась не тревога, а гордость, — он увидел силу. И испугался её.

Он взял её руку, и его прикосновение было твёрдым и уверенным, как мост между двумя мирами, как обещание, что он не отпустит.

— Но некоторые вещи стоят того, чтобы за них бороться. Даже если для этого придётся бросить вызов самому Совету.

И в его словах не было юношеской бравады — лишь спокойная уверенность человека, готового защищать то, что ему дорого. Даже ценой собственного спокойствия. Даже ценой империи.

Ниса подошла к ним, и золото в её глазах пульсировало в такт её дыханию — не угроза, не вызов, а предупреждение, рождённое не страхом, а достоинством.

— И передайте, что, если Совет хочет со мной говорить — пусть делает это открыто. А не прячется в тенях, как испуганные дети.

Каэлен молча кивнул, его надменность полностью исчезла, оставив лишь усталого, испуганного человека, который понял: он не шпион в чужом лагере, а добыча в логове льва. Когда он поспешно покинул кафе, скрипнув дверью, Янистен тяжело вздохнул, его рука всё ещё лежала на эфесе, как будто боясь, что опасность исчезла лишь на миг.

— Элдрин не остановится. Он увидел в этом слабость.

— Нет, — поправил Дагорн, глядя на Нису, и в его глазах читалась не тревога, а гордость, — он увидел силу. И испугался её.

Он взял её руку, и его прикосновение было твёрдым и уверенным, как мост между двумя мирами,