В этой жизни я смелая! - Снеталия Морозова

Открыла глаза, попадая в раздраженные суровые глаза графа. Он был уже при параде, даже платочек под воротником завязан. Я быстро добавила цвет, сделав пыльно-розовым свой сарафан, рукава три четверти, белый широкий пояс, удалив рюши.

- Соскучились по мирской жизни? В неглиже ходить тут не стоит, - исподлобья почему-то смотрел на Генри граф.

Дворецкий отошел от меня, качая головой.

Я почему-то тут же представила Бернара в мужском полосатом купальном костюме в стиле ретро 20 века планеты Земля. Отогнала тут же этот образ, боясь, что граф меня не поймет, если окажется сейчас в таком прикиде.

Граф сделал шаг в нашу сторону, поскользнулся, еле удержался на ногах, перебирая ими, хватаясь за край стола, зыркнул почему-то на меня. Пол был идеально чистым вообще-то. Бернар и Генри переглянулись. Бернар сжал челюсти, собирая в тонкую полоску рот.

- Завтракать я не буду, мне срочно на работу надо.

- Можно было и предупредить, - пробубнила я.

- Надия, вы что-то сказали?

Я задрала голову, глядя в его кобелястые глаза:

- Да, сказала, заранее предупреждайте, граф, когда решите наведаться домой, чтобы продукты я на вас не переводила.

Генри держал улыбку, кусая щеки.

Граф свел брови, быстрым шагом пошел на выход через столовую, еще раз поскользнулся, остановился, покачал головой и возобновил шаг.

- Генри, это что дом? Дом злится на Бернара?

Дворецкий сощурил глаза, всматриваясь в мои глаза пристально, но ничего не сказал.

- Я накрою здесь, вы не против?

- Нет, Надия, конечно, не против.

- Не хочу оправдываться, но я честно думала, что это платье, Генри.

- Не обращай внимания, графу не просто сейчас.

Я вздохнула.

Конечно, жить на два дома-то…кобель, не просто ему…

Я пошла за Софи, разбудила малышку. Она открыла глазки, обняла меня:

- Я тоже тебя люблю, мама.

Она всё слышала вчера, такая умненькая, чуткая. Какая же у неё магия, интересно?

Я помогла ей умыться, расчесала её волосы, заплела, надела малышке легкое платье, носочки и туфельки.

- Мама, а чулки?

- Жарко, давай так походим, пусть ножки дышат, окей?

Она открыла рот, моргала своими удивленными глазками, порхая густыми ресницами.

- Хорошо, Софи?

- Хорошо, мама.

Ей нравилось говорить слово: «мама», девочка каждый раз на миг брала паузу и с чувством произносила его. Только потерявший понимает всё, да.

По пути я постучалась к юному графу в комнату:

- Фред, ждем тебя, накрываю уже, мы на кухне опять.

- Спасибо, скоро буду, - крикнул парнишка.

Мы позавтракали, Фред уже без напоминаний отнес свою тарелку, кружку и ложку в помывочный шкаф, поблагодарил за еду.

- Надия, у нас сегодня выход в лес, там походная кухня, на обед не жди, а вот за ужином я съем за двоих, кто-то пироги обещал.

- Ха! Фред, я забыла, память моя девичья!

Генри и Фред уставились на меня.

Выдаю себя словечками земными, ох, выдаю.

- Так в монастыре говорят о забывчивости молодых воспитанниц.

Фред чуть приподнял подбородок и очень внимательно посмотрел в мои глаза, потом подошёл и шепнул на ухо:

- Врушка! Тётя Надия…

Я от неожиданности слишком большим глотком воздуха подавилась и закашлялась.

- Пироги жду, монашка Надия, - засмеялся юный маг и ушёл.

Я отвернулась от Генри, стала убирать со стола, чтобы он не видел моих глаз.

Мне почему-то было неловко, хотя я никого не обманывала ведь, но было ощущение, что все знали правду, даже Софи.

- Надия, у Фреда, как и у его отца, сильная магия, распознающая по телу ложь. Фред еще юн, пока читает по зрачкам.

- Буду иметь ввиду. Спасибо, Генри.

- Надия, всё хорошо, просто иногда правда бывает не такой отягощающей, как нам кажется.

- Ага, - буркнула себе под нос.

Решила сразу же поставить тесто, а потом снова пойти в сад, порисовать с Софи, поговорить с ней, посмотреть, в чем её талант.

- Софи, если у тебя есть бумага и карандаши, неси сюда. Я поставлю тесто, ты порисуешь.

- Графити, мама, бумага и графити.

Я глянула на дворецкого, он, поджав губы, пожал плечами, будто извинился за то, что услышал.

Софи убежала за принадлежностями для рисования, я стала замешивать тесто. Выпала ложка, рассыпалась мука, разлилась вода, скорлупа от яиц упала в тесто.

- Да, чтоб тебя, етить-колотить, что из рук-то всё валится!

Я опустила руки, прислушиваясь к себе, ощущая волнение.

- Надия, я отнесу вещи в прачки, сейчас приедут за ними, разложу чистые, из твоей комнаты заберу вещи Ирми. Куда прикажешь их деть? И где твой список необходимого?

- Вещи Ирми раздать, может, нужны кому-нибудь, в приют или нуждающимся. Список, попозже, пока есть всё.

Генри улыбнулся, кивнул и учтиво оставил меня одну на кухне. Я выдохнула, пытаясь успокоиться, посмотреть на весь прожитый вчерашний день со стороны.

Графы распознают ложь. Да уж, похоже надо рассказать всё им, в этом же нет ничего криминального, во лжи такая себе семья…никакая. Я и список-то составила земными словами: шампунь, бальзам для волос, крем для тела и так далее.

Надо бы почитать про Дамагию.

До обеда провозилась с пирогами, решила произвести впечатление и затеяла аж с тремя начинками: с яблоками, с рыбой и с фаршем.

Мы втроем пообедали снова на кухне. Я сварила маленькую кастрюлю лёгкого куриного супа. Софи съела пиалу супа (в одну поварёшку) и целый пирожок с яблоками. Я была довольна! Ребенок оживает.

Генри слопал три пирога с разными начинками, нахваливая меня, улыбаясь по-отечески.

Я уложила Софи на послеобеденный сон, пошла искать дворецкого.

Генри убирался в гостиной. Водил руками как дирижер, произнося заклинания, со всех выпирающих поверхностей исчезала пыль, пол приобретал глянцевость, словно по нему водили влажной тряпкой, окна сияли.

- Надия, проходи.

- И давно вы в курсе, что я тут?

- Как ты пришла.

- Генри, мне надо вам кое-что рассказать.

Он развернулся, рукой показывая на кресло, приглашая.

Я села, распрямила платье на коленях, вздохнула, он сел рядом на комфортное для меня расстояние.

- Надия, не бойся, ты здесь хозяйка, тебя принял дом, такое я вижу впервые за все шестьдесят три года, что здесь живу.

- Как вы это поняли?

- Давай, рассказывай, и я тебе кое-что тоже расскажу.

- Генри, я не Надия.

Дворецкий