Заговор Седьмого неба - Дарья Весна

Император провёл тыльной стороной ладони по груди сверху вниз и замер. Неловко отвернулся, прикрыл платьем и уткнулся лицом в корсет, прижимая к себе обеими руками. Неужели стыдно стало? Чего он там в борделях не видел?! Тут я поняла, чего не видел, и опять залилась краской.

Дальше не было ничего.

Мысли бродившие в тёмной голове Императора были мне неведомы. Не знаю, кто из нас быстрее заснул. Но когда нервное напряжение немного спало, я, благодаря вернувшейся усталости, провалилась в глубокий сон.

Во сне Император куда-то тащил меня за талию, весело смеялся в голос и что-то рассказывал. А я шла рядом с ним и ничего не боялась.

Около полуночи дверь в комнату бесшумно отворилась.

Вошедший растерянно уставился на открывшуюся ему сцену. Он устало опустился в кресло и какое-то время наблюдал за спящими, понюхал содержимое бутылки, покривился и посчитал их количество, помножив на выпитое Императором во время ужина.

Подойдя к кровати, провёл рукой над отчаянно вцепившимся в хрупкую девушку мужчиной, внимательно посмотрел на мягкую улыбку на лице спящей. Не решившись сделать то, что собирался, отступил на шаг и мгновенно исчез без следа.

***

Утро разбудило солнечным лучиком, прошмыгнувшим сквозь задёрнутые шторы.

Голова Императора безмятежно лежала там, где и прежде. Только сейчас стало ясно насколько неудобно если не нам обоим, то хотя бы мне. Я провела рукой по его волосам. Мягкие. Интересно, спит или нет? И хотела бы я себе такого мишку?

Положив правую руку под его подбородок, а левую на затылок, я осторожно сняла голову Императора с себя и выползла из-под мужчины.

Он открыл глаза и посмотрел на меня задумчивыми зелёными глазами. Почти такими же тёмно-зелёными, как мои. Только у меня глаза сине-зелёные, а у него зелёно-карие.

Раздавшийся стук в дверь заставил меня подскочить, уцепиться за завязки платья, сжаться в комочек и уткнуться в колени прикрытые юбкой. Васил, перевернувшись на спину, продолжил мечтательно валяться на кровати, делая вид, что всё так и должно быть.

– Войдите, – без колебания вымолвил он.

В комнату вошёл... канцлер.

Меня это почему-то добило, и я засунула голову в складки ткани на коленях. Хорошо хоть смотрел вельможа больше на Императора. Я такое чувствую, даже не глядя.

– Доброе утро, Виктор, – ровный голос Императора сдвинул мизансцену с мёртвой точки.

– Доброе утро, Ваше Императорское Величество, ‒ холодновато ответили ему.

Император взвился на кровати и резко сел позади меня.

Я почему-то поняла, что всё... скверно и это из-за меня.

Теперь Васил хмуро смотрел в лицо своему канцлеру. Не отводя взгляд, он попытался протянуть руки к моим плечам, чтобы обнять, но до этого так и не дошло. Не знаю, что сказал ему взглядом в ответ канцлер, но от Императора отлетела такая тёмная волна смешанных чувств, что спине стало жарко. Утихомирив Императора, Виктор Смелье повернулся ко мне.

– Госпожа маг. Я прошу прощения от лица Империи за... всё, – деликатно выразился канцлер, видимо стараясь не задеть меня ещё больше, чем предполагала подобная ситуация. – Никто в замке кроме меня не в курсе событий. Если вы сейчас вернётесь в свою комнату, всё будет хорошо. Вы умеете накладывать чары невидимости?

Я кивнула в колени, не поднимая буйную головушку.

– Здесь недалеко до вашей комнаты, вправо по коридору, затем налево ‒ в этом коридоре ваша комната последняя.

Мне разрешили выметаться. Правда, ощущение было паршивым. Как будто нашкодили мы вместе с Императором, а шишки достанутся только ему. Даже если никакого отношения к правде это чувство не имело. Вроде бы.

Решив, что ничего лучше, чем смыться отсюда, я сделать не смогу, сжала несчастные завязки и, отрывая голову от колен, спешно начала накладывать заклинание. На пол спрыгнули уже невидимые ноги. Отёкшие от спанья в обуви они едва не подвели, благо зрители не могли видеть, как я чуть не свалилась посреди комнаты из-за спешки.

– Почему, Васил? – услышала я спокойный голос канцлера, уже выбегая за дверь.

Так вот кто учил его вести допросы! Или... просто воспитывал.

***

Дохромав до своей двери и, пропустив по дороге, прижавшись к стенке, пару совсем молоденьких служанок, куда-то несущихся наперегонки, я вползла в комнату, задёрнула шторы и кинулась сдирать с себя корсет и опостылевшее розовое платье.

Сожгу! Буду ходить в драных и застиранных, но всё равно сожгу!

Швырнув платье, как тряпку со всей дури на пол, я упала на кровать, а потом, сбросив туфли, бросилась растирать ноги. Гадское чувство в душе не исчезло с уходом от Императора, а только усилилось. Казалось, сколько ни смотри я людям в глаза, теперь всё время буду чувствовать его прикосновения к телу. Ощущения от нижней рубашки тоже было неприятным, пришлось скинуть и её. Запихнув бельё под подушку и, распустив волосы, я закуталась в них, сжавшись в комок.

Мысли в голове носились, как бешенные.

Что на самом деле про случившееся думает канцлер?

А что дальше станет делать Император? Император сегодня уезжает! Его долго не будет.

От этой мысли стало немного легче. Есть время придумать, как дать мужчине почувствовать себя настоящим мерзавцем. И как извлечь из сложившийся ситуации, раз уж она всё равно сложилась, выгоду для себя. Ненавижу так относиться к людям, да жизнь научила, что с паршивой свиньи хоть сальца кус. Тьфу, шерсти клок! Ну или ещё как-то так.

Переведя мысли в более рациональную сторону, я так и не сподобилась разреветься от жалости к себе. В последнее время с жалостью вообще стало плохо. Наверное, она у меня уже заканчивается. Вздохнув, я нехотя потащилась в ванную, налила в чашу воды, согрела и окунулась с головой.

В какой-то момент в комнату опять напросилась служанка. Вошла и уговаривала выйти покушать «пока горяченькое». Я послушным голосом пообещала, что всё подогрею сама, и она ушла, протрещав, что канцлер велел меня сегодня особо не беспокоить, дать нормально отдохнуть с дороги.

Я выразила мнение, что он очень добр ко мне, и что, наверное, в принципе добр к людям. Её это устроило, и она утопала рассказывать всем встречным-поперечным какую русалку принесло в их замок ‒ моется каждый день. Как бы ни утопила кого в недобрый час.

Тепло воды ещё немного успокоило.

Итак, насильника и маньяка-садиста из Императора всё-таки