Банный бизнес попаданки - Ольга Иконникова

— Кружку эля мне, Леонор! — заплетающимся языком велела она.

Она попыталась сесть на стул, но промахнулась бы, если бы девушка-подавальщица ей не помогла.

Кроме нас, в зале не было народа, и женщине не оставалось ничего другого, кроме как изложить именно нам то, что ее волновало.

— Нет, вы подумайте только! Я должна заплатить пошлину, чтобы стать собственницей того, что и так мне принадлежит! С какой стати я должна это делать?

Она смотрела на нас осоловевшим взглядом и явно ждала ответа.

— Так уж заведено, мадам Донован! — откликнулась Леонор. — Всех этих чиновников, что выдают нам документы, тоже нужно за счет чего-то содержать.

— Не мадам! — тут же возмутилась та. — Мадемуазель! Не хватало еще, чтобы я вдруг вышла замуж! Нет уж! Никогда не имела такого намерения.

— Простите, мадемуазель Донован, — улыбнулась хозяйка. — Но сути дела это не меняет. Если вы хотите получить тот дом, что достался вам от вашего брата, то должны заплатить пошлину.

— Ха! От брата! — еще больше разгорячилась мадемуазель Донован. — Да это дом моих родителей, который достался им от их родителей. Они строили его своими руками! А теперь оказывается, что я за него должна еще и заплатить!

Мадам Леонор, понизив голос, пояснила мне:

— Ее брат недавно скончался. В дом, в котором они жили, приехал чиновник из местного ратуши, который заявил, что если мадемуазель Донован не станет законной владелицей собственности, то та отойдет муниципалитету. Ради этого ей и пришлось приехать в столицу. А тут оказалось, что за нужный документ нужно заплатить большую пошлину.

Похоже, женщина услышала это, потому что сердито закивала головой.

— А пошлина не много, не мало, а пять золотых монет. Можете вы себе такое представить? А откуда я возьму такие деньги?

— Может быть, вам что-нибудь продать, мадемуазель? — посоветовала хозяйка.

— Интересно, что? — хмыкнула мадемуазель Донован. — У меня нет с собой ничего ценного. Ничего, что стоило бы таких бешеных денег.

— Может быть, вам съездить за деньгами домой? — подсказала я.

Женщина хрипловато рассмеялась в ответ.

— Милочка моя, да кабы у меня дома были такие деньги, так я бы тут не сидела. Но у меня их нет. И в кармане осталась лишь несколько серебряных монет, которой хватит только на то, чтобы расплатиться за ночлег да еще на пару кружек эля.

Она смеялась, но я видела, что в уголках глаз ее блестели слёзы.

— А что случится, если вы не сможете заплатить? — спросила я.

— Они выгонят меня из дома раньше, чем я успею сказать им всё, что я о них думаю. Из родительского дома, мадемуазель!

Я уже знала, что золотая монета здесь была весьма немалой суммой денег. Я и сама впервые увидела такие лишь вчера, когда Патрик дал их мне, чтобы я смогла заплатить ими за пансион. В кошеле, который он мне дал лежали ровно пять золотых монет, пять серебряных и несколько медных. И сейчас я подумала о том, что нашла им отличное применение.

— Скажите, мадемуазель Донован, а вам случайно не нужна компаньонка?

Женщина подняла голову и посмотрела на меня. Но сконцентрироваться надолго у нее не получилось, и она затрясла головой. А потом хрипло рассмеялась:

— За кого вы меня принимаете, мадемуазель? За благородную даму? Ха-ха, как бы не так! Нинелла Донован не белоручка! Мне не нужна компаньонка! С чего бы мне платить кому-то за то, с чем я могу справиться сама?

В зал зашли другие постояльцы, и мадам Леонор оставила нас, устремившись к их столику.

— Я могу присматривать за вашим хозяйством, — не отступала я. — Я умею шить, стирать, готовить.

Я понятия не имела, умела ли всё это делать настоящая Аннабел Арлингтон, но теперь это было уже не так важно. Мне нужно было чем-то зарабатывать на хлеб для себя и для Дженни, и я была готова взяться почти за любую работу.

Но Донаван снова посмотрела на меня и недоверчиво зацокала языком.

— Поглядите на свои ручки, мадемуазель! — сказала она. — Да они никогда не держали ничего, тяжелее столовых приборов. И уж ими вы точно никогда не стирали белья.

Тут она подняла над столом свои руки — загорелые, с огрубевшей, потрескавшейся кожей.

— Вот что такое рабочие руки, мадемуазель!

Да, Аннабел никогда не знала тяжелого труда. У нее не было в нём никакой необходимости. Но поскольку теперь на ее месте находилась я, уж я-то знала, как стирать белье. Ремесло это было нехитрое, и даже если здесь нет привычных мне стиральных порошков, уж мыло и щелок всякой найдутся.

— И мне не нужно жалованья, — сказала я. — Я готова работать за еду и крышу над головой.

— Хм, — взгляд женщины стал чуточку более осмысленным и менее ершистым.

— А едим мы с Дженни совсем немного, — я решила сразу сказать и о девочке.

Мадемуазель Донован ухмыльнулась:

— Так я и знала, что тут есть какой-то подвох! Значит, еще и девчонка! Но ты слишком молода, чтобы быть ее матерью.

— Она моя сестра, — торопливо сказала я.

Дженни посмотрела на меня с тревогой, но промолчала.

— А чем вы занимались до этого дня, мадемуазель? — строго спросила Нинелла. — И почему оказались без крова? А может, вы от кого-то скрываетесь и теперь хотите втянуть в это еще и меня?

Она была недалека от правды. Я скрывала от нее нечто важное, но поступить по-другому я не могла. К тому же раз она не была дворянкой, гнев короля был ей не так страшен. Ее не могли лишить титула, ведь невозможно лишить человека того, чего у него нет.

— Наш папенька разорился, и теперь я вынуждена искать работу, чтобы прокормить себя и сестру. Дженни еще слишком маленькая, но я научу ее мыть посуду. И мы очень неприхотливы и не будем вам докучать.

Она фыркнула:

— Да вы хоть знаете, мадемуазель, в какой дыре находится мой дом? А вы, как я погляжу, столичная штучка. Вам балы будут надобны да кавалеры. А там из кавалеров только разве что медведи.

Она думала меня смутить? Меня, которая родилась и выросла в деревне?

— Я не нуждаюсь в кавалерах, мадемуазель! Жених, с которым мы были помолвлены