Вторая жизнь - Соня Недосып
— Давайте покончим с этим, — сказала я, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди. — У меня доставка продуктов между двенадцатью и двумя, и я не хочу, чтобы молоко простаивало у двери.
— Ирэн, прошу тебя.
Кристиан упёрся обеими руками в стол, нависая надо мной. Высокомерный миллиардер куда-то исчез. Передо мной стоял тот человек, каким он был в двадцать с небольшим. Испуганный, мечущийся парень, не знающий, как заплатить за аренду.
— Мы можем всё исправить. Фокс подготовил поправку. Ты подписываешь её, получаешь десять миллионов наличными, без налогов, и уходишь. Ты не умеешь управлять компанией. Ты ничего не понимаешь в микропроцессорной архитектуре и логистике цепочек поставок.
— Ты прав, — просто сказала я.
Кристиан моргнул. Согласие выбило его из колеи.
— Я... Я прав. Ты знаешь. Это дело всей моей жизни. Рена, я понимаю, ты зла. У тебя есть все права злиться. Я был неосторожен. Но разрушать компанию из мести...
— Я не разрушаю компанию, Кристиан. Я просто удаляю гниль.
Я посмотрела мимо него, встретившись взглядом с Патрицией — старшим членом совета. Беспощадная, блестящая женщина, которая всегда считала Кристиана необходимым, но нестабильным злом.
— Патриция, как мажоритарный акционер, владеющий шестьюдесятью процентами голосующих прав, я инициирую голосование об отстранении Кристиана Моргана с поста генерального директора. Немедленно. Причина — грубая халатность в исполнении фидуциарных обязанностей, а именно — передача компании без ознакомления с контрактом.
Глава 13. Что-то зелёное в почве отвоёванной жизни
Кристиан рванулся вперёд.
— Ты не можешь этого сделать. Я построил это. Я построил всё.
— Мы построили это, — тихо поправила я. — Я работала в три смены официанткой, чтобы ты мог писать код в гараже. Я вела бухгалтерию, когда ты был в панике и боялся смотреть на банковские выписки. Я устраивала ужины для инвесторов. Я сглаживала углы после твоих оскорблений. Я сжималась в ноль, чтобы твоё эго могло заполнить комнату. Ты просто повесил своё имя на дверь.
Я обвела взглядом стол.
— У меня нет намерения управлять Astra Tech. Я назначу временного генерального директора — вероятно, Патрицию, если она согласится, — и отойду в тень как молчаливый мажоритарный владелец. Ваши акции не упадут. Ваши бонусы в безопасности. Всё, что нужно сделать, — вырезать опухоль.
Я указала на Кристиана.
Призрачная боль в желудке — память о моей собственной настоящей опухоли из временной линии, которой больше не существовало, — отозвалась эхом. Я приветствовала эту боль. Она отрезвляла. Она не давала мне снова стать той наивной дурой.
Фокс наконец заговорил, его голос был хриплым и жалким:
— Предложение законно. Учитывая передачу акций. Есть кто согласен?
— Я согласна, — немедленно сказала Патриция, её лицо оставалось непроницаемой маской корпоративного выживания.
— Все «за»? — спросил Фокс.
Шесть рук поднялись в воздух.
Кристиан уставился на поднятые руки. Воздух покинул его лёгкие долгим, рваным шипением. Он выглядел как здание, проходящее контролируемый снос, — рушащееся внутрь себя, структурно уничтоженное за считанные секунды. Он посмотрел на Дейзи в поисках утешения. Но она смотрела на членов совета широко раскрытыми испуганными глазами, медленно осознавая, что золотая курица, к которой она прицепилась, только что была зарезана.
— Рена, — прошептал Кристиан.
Это была не угроза. Это была мольба. Жалкий, пустой звук.
— Что мне теперь делать?
Я встала. Схватила лямку своего брезентового рюкзака.
— Вырасти в другого человека, — сказала я, повторяя его собственные слова из кухни четырёхдневной давности.
Я не стала дожидаться официального завершения собрания. Я повернулась спиной к стеклянной комнате, к паникующему адвокату, к рыдающей любовнице и к сломленному человеку, который когда-то был всей моей вселенной.
Я подошла к лифту. Когда двери закрылись, отрезая стерильный, пропахший озоном воздух исполнительского этажа, я наконец закрыла глаза. Глубоко вдохнула.
Я не чувствовала себя героиней. Я чувствовала тяжёлый, уродливый комок горя по той девочке, которой я когда-то была. По девочке, которая любила его так сильно, что это её убило.
Но под этим горем, глубоко в почве моей отвоёванной жизни, что-то маленькое и зелёное начинало пускать корни.
Глава 14. Здесь хороший чай
Шесть месяцев спустя.
Март в городе был жестоким и безжалостным. Небо цвета ушибленного колена. Бесконечный ледяной дождь превращал улицы в скользкие маслянистые реки.
Я сидела в угловой кабинке закусочной в трёх кварталах от своей квартиры. Виниловое сиденье было заклеено скотчем, а стол оставался вечно липким, сколько бы раз официантка его ни протирала. Воздух пах горелым кофе, мокрой шерстью и жареным луком.
Я отпила мятного чая. Толстая керамическая кружка была сколота по краю. Она согревала ладони.
Маленький колокольчик над дверью закусочной отчаянно звякнул. Порыв мокрого ветра сдул со стойки горсть салфеток.
Вошел Кристиан.
Я едва узнала его. На нём не было костюма на заказ — только тёмное, тяжёлое шерстяное пальто, которое сидело слегка мешковато, словно он похудел. Его волосы, обычно образец безупречного стайлинга, намокли и прилипли ко лбу. Седые пряди на висках расползлись дальше, окрасив бока головы в жёсткий, старящий серый.
Он выглядел измождённым. Он выглядел смертным.
Он заметил меня в углу. Колебался. Челюсть сжалась. Но спустя считанные мгновения он направился ко мне и скользнул в кабинку напротив. Скотч на сиденье жалобно скрипнул под ним.
Сначала он ничего не говорил. Просто оглядывал закусочную, слегка поморщившись от запаха старого жира.
— Ты миллиардерша, — сказал он наконец. Голос был хриплым. — У тебя шестьдесят процентов компании стоимостью четыре миллиарда долларов. Но ты до сих пор живёшь на третьем этаже без лифта. И пьёшь чай в забегаловке, которая проваливает санитарные