Корпоративные грёзы - Анелия Чадова

Они вышли из кинотеатра под тихий, серебристый снег. Не ливень, не метель — а именно снег, будто небо решило украсить их вечер.

Город был тих. Фонари горели, как свечи.

— Давай немного прогуляемся? — предложил он. — А потом вернёмся и я отвезу тебя домой.

Анна кивнула, внутренне ликуя — вечер продолжался. Мировоздание, казалось, действительно решило превратить их второе свидание в волшебную зимнюю сказку. Снег не был в прогнозе, а он падал тихо, как песня, с тёмного неба. Ветер не завывал. Температура опустилась ниже нуля — снежинки не таяли, а нежно укрывали землю белым покрывалом.

Вот бы такая погода продержалась до Нового года…

Иван взял её за руку. Не спросив. Просто взял — будто так они и ходили вместе всю жизнь.

Они шли медленно, не торопясь. Говорили о мелочах: о любимых книгах, о детских страхах, о том, как Анна впервые испекла торт и чуть не спалила кухню. Смеялись. И каждый смех — как искра в темноте.

У светофора он остановился, развернул её к себе.

— Почему без шапки? — спросил, поправляя капюшон на её голове — и вдруг, мимолётно, коснулся губами её губ.

— Чтобы быть красивой для тебя, — не стала юлить она. Сказала честно.

— Красивой быть можно и в шапке, — улыбнулся он. — Главное — не заболеть. Пошли.

Он отошёл — явно неохотно — и снова взял её за руку.

— Куда? — удивилась Анна.

— Утеплять тебя, — ответил он, целенаправленно направляясь к ближайшему женскому бутику.

Уточнять больше не стала. Если ему хочется — пусть купит. Она позволила себе эту слабость. И ей совершенно не стыдно, что головной убор сейчас покоился в её сумочке.

Магазин встретил их улыбками продавцов и яркими гирляндами. Иван лишь мельком кивнул консультантам — вежливо, но без интереса — и потянул Анну к витрине с шарфами. Остановившись, он придирчиво стал рассматривать выбор: цвет, текстуру, длину.

Анна осталась стоять за его плечом — молча, с лёгкой улыбкой. Она не вмешивалась. Ей нравилось, как он выбирает для неё.

Он провёл пальцем по одному из шарфов — тёплого, переливающегося оттенком осеннего мёда, с лёгким блеском, будто в нити вплетён был свет.

— Вот этот, — сказал он едва слышно.

Продавец аккуратно достала его из витрины и протянула Анне.

— Примерьте, пожалуйста, — улыбнулась она.

Малышева медленно обмотала шарф вокруг шеи. Шерсть была мягкой, как дыхание и тёплой, как объятие.

— Подходит? — спросила она, глядя на Ивана.

Он не ответил сразу. Подошёл ближе.

— Подходит, — прошептал. — Это твой цвет. Тот же, что в твоих глазах, когда ты смотришь на меня с улыбкой.

Она почувствовала, как щеки заливаются теплом.

Маршал осторожно поправил шарф — кончики пальцев коснулись её шеи. Лёгкое, почти случайное прикосновение, но оно пронзило её, как искра.

— Слишком высоко завязано, — сказал он, не отводя взгляда.

И стал медленно расправлять складки — один оборот, второй. Его пальцы скользили по шерсти, но каждый раз чуть задевали кожу.

— Вот так, — прошептал. — Чтобы было тепло…

Она не шевелилась. Боялась, что если пошевелится — всё исчезнет.

— И чтобы я видел твоё лицо, — добавил он. — Я хочу видеть твоё лицо. Всё время.

Продавец тактично отошла.

Анна подняла руку — не к шарфу, а к его ладони. Прижала её к своей щеке.

— Спасибо, — тихо поблагодарила она, всё ещё держа его ладонь у своей щеки.

Иван улыбнулся. На мгновение он отвёл взгляд — к консультанту, которая всё так же тактично ждала в стороне.

— К этому шарфу, пожалуйста, подберите ещё и шапку, — сказал он. Голос — спокойный, уверенный, с лёгкой, почти незаметной отстранённостью.

Девушка кивнула — понятливо, без лишних слов — и быстро направилась к витрине с головными уборами. Уже через пару секунд она вернулась с шапкой в тон шарфу: той же мягкой шерсти, того же тёплого оттенка мёда, с едва заметной вязкой, как у солнечных лучей.

— Вот, — протянула она. — Идеально сочетается.

— Согласен, — сказал он. — Ну а теперь пойдём за кофе? — предложил он Анне с мягкой, почти домашней улыбкой — такой, с какой приглашают не просто в кафе, а в момент.

Она посмотрела на него — в шарфе цвета мёда, в новой шапке, с его теплом всё ещё на щеках — и кивнула:

— Только если ты разрешишь мне заплатить за себя.

— Ни за что, — покачал головой он, уже открывая дверь магазина и пропуская её вперёд. — Сегодня я утепляю, угощаю и провожаю. Завтра… решим, что будем делать.

Она улыбнулась — чуть лукаво, чуть тревожно.

Завтра.

Он сказал "завтра"!

Душа и сердце вдруг вспыхнули, как гирлянды на ёлке — один за другим, ярко, без остановки.

Они вышли на улицу, где снег продолжал тихо кружить в свете фонарей, будто время замедлилось специально для них. Воздух был чист и остр, но внутри — тепло, как после первого глотка горячего шоколада.

— А если я не захочу ждать до завтра? — поинтересовалась она, не глядя на него, а себе под ноги.

Иван остановился. Повернулся.

— Тогда скажи, чего хочешь сейчас.

Она подняла глаза.

Так и хотелось выпалить: «Тебя хочу» . Но она сдержалась. Вместо этого тихо, с дрожью в голосе, сказала:

— Хочу, чтобы этот вечер не заканчивался.

Маршал не ответил словами.

Просто снова взял её за руку — крепче, чем раньше, будто боялся, что она растворится в этом снегу, и потянул к уютному кафе через дорогу. Оно светилось изнутри, как будто ждало их.

— Тогда просто будем пить кофе, — сказал он, глядя на неё, — очень долго.

Она рассмеялась. И пошла за ним.

Кофе с утра — то, без чего невозможно проснуться. Он не только бодрит, но и поднимает настроение и работоспособность. Но ещё сильнее воодушевляет смс с пожеланием доброго утра от мужчины, с которым только начинаются отношения.

Анна окунулась в эти чувства с головой — едва открыв глаза, она увидела светящийся экран телефона. Ещё неделю назад она мечтала получать такие сообщения от другого. А теперь с содроганием представляла, что на месте Маршала мог оказаться Бестужев. Нет! Ни за что!

Отправив ответное пожелание с эмодзи поцелуя, она, окрылённая, стала собираться на работу.

В офис Анна буквально впорхнула — счастливая, влюблённая, словно бабочка, — где её уже поджидала Кацюба.

— Ты слышала?! — подскочив к ней ещё на пороге, громким шёпотом протараторила Лиза.

Анна невольно вздохнула — разочарование прорвалось наружу. Почему день не может оставаться таким же прекрасным, как