Черные легенды - Наталья Волочаевская
– Мейстер Гаспар, а безопасно ли тут… Ну… Ездить через лес?
Пивовар в ответ со смехом покачал головой:
– Совершенно! Никто оттуда не выскочит. Они не охотятся днем.
– Там такие заросли, что, должно быть, темно хоть глаз выколи.
– Заросли густые, – согласился Гаспар. – Но даже малейший солнечный луч для лесных тварей смертелен. Нет, от рассвета и до заката они прячутся, носа не смеют высунуть. Расслабься, малыш. Со мной ты в безопасности.
– Приходилось с ними сталкиваться?
– С нечистью? Конечно! А как же иначе, если пивоварня в глуши?!
– А почему бы не построить ее в городе? Ни риска, ни лишней возни.
– Верно. Так оно и было. Когда я впервые оказался в этих краях, в Бравой Заставе уже имелся пивовар. Уважаемый человек со связями. Чтобы не навредить его прибылям, мне не позволили строить в городе. И даже вблизи городских стен не позволили, пришлось подыскивать место у черта на рогах. А потом, когда уважаемый человек скопытился, а его сынок спьяну спалил папашину пивоварню вместе с собой, я не захотел перебираться в Бравую Заставу. Прикипел душой к своей глухомани. – Гаспар обернулся и подмигнул Игнаасу. – Ты наблюдал когда-нибудь варку эля?
– Нет, – признался тот. – Не приходилось.
– А сам какой предпочитаешь?
Игнаас пожал плечами. За свою короткую жизнь, большая часть которой прошла в сезонных работах за харчи на безымянных выселках, он ни разу не задумывался о подобных вещах.
– Не знаю. Свежий. А какие бывают?
– О святой Вилхельм! – воскликнул Гаспар. – Я прогадал! Нужно было брать тощего хмыря, уж он-то наверняка разбирался в сортах! – И расхохотался, гулко и грохочуще, так что в чаще по обе стороны дороги заметались испуганно мелкие тени.
Путь занял около двух с половиной часов. Под конец даже Гаспар, несмотря на всю свою браваду, утомился и перестал болтать, позволив Игу задремать. Но вскоре дорога выкарабкалась из леса, поползла по каменистому берегу широкой бурунистой реки. Здесь телегу немилосердно затрясло, и очнувшийся Игнаас всем телом прижался к стянутым цепями бочкам, чтобы не оказаться на земле.
– Береги задницу! – гаркнул Гаспар. – Крепись, гроза мертвяков, мы почти добрались!
И действительно, спустя всего несколько минут они были уже у цели. Первым в глаза бросился дом – застывший на пологом склоне двухэтажный фахверковый великан с остроконечной крышей, на краях которой чернели резные флюгеры. Окна были плотно закрыты сплошными деревянными ставнями. Чуть в стороне громоздилось приземистое бревенчатое строение, крытое дерном, а ниже по склону, у самой реки, стояла водяная мельница с медленно вращающимся скрипучим колесом. Но больше всего Игнааса поразила стена, окружавшая владения Гаспара. Кое-как сложенная из разномастных камней, она нигде не превышала четырех локтей в высоту, а в паре мест разрушилась почти до основания. Подобная ограда не стала бы препятствием даже для того сорванца, что облегчался сегодня утром под виселицей, – стоит ли говорить о тех, кто живет в лесу? Более того, здесь не имелось ни намека на ворота. По добротному дощатому мостику дорога пересекала ручей, сбегающий с холма в реку, и упиралась в тщательно расчищенный широкий пролом в стене. Игнаас хреново разбирался в фортификации, но ему хватило одного взгляда, чтобы понять: усадьба беззащитна против любых угроз.
Лошади сквозь пролом затащили повозку во двор и остановились возле пустых яслей.
– Ну что, заблудшая душа? – Спрыгнув с козел, Гаспар помог Игнаасу спуститься. – Добро пожаловать! Пойдем, работа ждать не любит!
Он потащил Игнааса к угрюмому бревенчатому строению, из дерновой крыши которого торчали две печные трубы.
– Это солодовня, – объяснял здоровяк, заведя юношу внутрь сквозь низкую дверь. – Здесь сушится пророщенное зерно. Видишь печи? Их нужно растопить. Дрова – в поленнице за домом. Видишь те широкие полки наверху, над печами? На них рассыпают ячмень, ровным слоем в ладонь глубиной. Видишь лопату у дальней стены? Ею будешь постоянно ворошить зерно, чтобы оно прогревалось равномерно. Если мой солод подгорит, я отрублю тебе руки. И не забывай поддерживать огонь в печах, потому что иначе солод может заплесневеть, и тогда я проломлю тебе башку этой самой лопатой. Все понятно? Если есть вопросы, задавай сейчас. Мне требуется помощник, а не ученик.
– Вопросов нет, – пробормотал Игнаас, выбитый из колеи внезапными угрозами. – Только неясно, где брать зерно.
– Схватываешь на лету. Молодец. Давай за мной.
Выбравшись из солодовни, они обошли ее и оказались перед внушительных размеров дощатым сараем без окон.
– Кстати, – оскалился Гаспар, откидывая засов, – здесь тебе придется спать.
Внутри стоял приятный сладковатый запах, почему-то напомнивший Игнаасу о свежих огурцах. Земляной пол был заставлен широкими сосновыми кадками с залитым водой пророщенным ячменем.
– Освобождай жилище! – Гаспар обвел помещение руками. – Когда закончишь, оно превратится в покои, достойные барона!
Игнаас принялся за работу. Он натаскал дров и развел огонь в печах. Одну за другой он выволакивал кадки к канаве и сливал воду, придерживая содержимое доской. Высыпа́л зерно на полки в солодовне и размешивал эту мокрую, тяжелую массу деревянной лопатой. Поначалу Игнаас ждал, что Гаспар, убедившись в добросовестности помощника, объявит перерыв – хотя бы для того, чтобы накормить его. Но ожидания были напрасны. Пивовар уселся на крыльце фахверкового дома, раскурил трубку и пристально, ни слова не говоря, наблюдал за трудом новоявленного подмастерья. Когда трубка погасла, Гаспар набил ее заново. Сизая змейка дыма, лениво извиваясь, ползла к небу.
Вкалывать пришлось, как последнему каторжанину. Игнаас не ел уже два дня, однако прежде, до встречи с Хенриком, ему приходилось голодать и дольше. А вот плечи и спина успели отвыкнуть от постоянного труда за короткую, но вольготную разбойничью жизнь, и теперь начинали болеть. Но он не жаловался. Из сарая к канаве, от канавы к солодовне, из солодовни к поленнице за дровами – все лучше, чем с эшафота в распахнутый люк.
Между тем день подходил к концу. Солнце скрылось за лесом, на темнеющем небе выступили звезды. Гаспар все сидел на крыльце, посасывая давно погасшую трубку. В сарае осталась одна кадушка. Игнаас вынес ее наружу, поставил у канавы, выпрямился и замер на мгновение, сморщившись от полыхнувшей в пояснице боли.
– Почему замешкался? – тут же спросил пивовар. – Забыл, что дальше делать?
– Это последняя, – ответил Игнаас.
– Какая разница? Пока ты наслаждаешься вечерней прохладой, мой солод может сгореть.
– Пить хочется.