Тайна девочки из Вудхаус-Гроув - Катя Д.
Хотя один связующий элемент все же имелся.
За стойкой, ремонтируя порванные страницы, сидела старушка лет семидесяти. Вокруг стояла тишина, и только работа слегка скрюченных тонких пальцев с шорохом витала в той зоне, куда падал свет настольной лампы. На кончике носа библиотекаря покоились очки с толстыми стеклами, выбеленные старостью волосы были убраны в узел так туго, что кое-где по бокам проглядывала розовая кожа. Спину старушки покрывала шаль.
Рут прокашлялась и первой нырнула в круг света возле стойки:
– Добрый вечер, мисс Бозуорт, как поживаете?
– Как видишь, еще не сыграла в ящик, – не поднимая головы, отозвалась женщина. – Так что вполне сносно. Зачем на этот раз пришла? Серийные убийцы, маньяки, медвежонок Паддингтон? Или, прости господи, что-то из школьной программы?
Рут прыснула. Мисс Бозуорт оказалась остра на язык, как часто и бывало с пожилыми людьми. Иногда Фрэнки думала, что после определенного отрезка жизни старики попросту переставали следовать правилам и говорили что вздумается. Притом выглядело это так по-настоящему, что оставалось удивляться, как много люди запрещали себе, пока единственной предстоящей встречей в их жизни не оставалась смерть. Ее бабуля была точно такой же: за словом в карман не лезла, и почему-то только ее Фрэнки слушала с большим интересом. Искренность и правдивость всегда подкупали, пусть порой и звучали грубо.
– Скажете тоже, за школьной программой, – весело ответила Рут. – Мы тут по делу, мисс Бозуорт, и нуждаемся в вашей помощи.
Женщина наконец оторвала взгляд от книги и посмотрела на них, а Фрэнки сразу вспомнила, что видела ее у информационного стенда в Байбери. Тогда она наклеивала листовку о пропаже кошки.
– Слушаю, милочки.
– В этот раз все серьезно, – заверила ее Рут. – Мы расследуем дело Эмили Уоллис и Питера Флойда.
На этих словах мисс Бозуорт закатила глаза.
– Мы думали, что в библиотеке сможем найти старые газеты, где освещалось это дело.
– Было бы чудесно, – поддакнула Фрэнки.
Мисс Бозуорт отложила ножницы и книги в сторону. Водянистые голубые глаза прищурились.
– Ничего вы не найдете, – осадила она. – Потому что эти выпуски не подшивали. Надеюсь, не надо объяснять почему? Школа в то время и без того гудела как улей от всех этих чудовищных событий. Да и что вы там собирались найти?
Фрэнки пожала плечами, которые опускались все ниже. Ниточки таяли, не успев скользнуть в руку.
– Мы думали, что журналисты долго публиковали материалы об убийстве.
– Журналисты? – хмыкнула мисс Бозуорт. – Это в «Новостях Байбери»? Да какие там журналисты. В самом деле это не Лондон – тут все замалчивали и продолжают замалчивать. Можете спросить у меня. Я уже работала здесь в то время.
Фрэнки и Рут переглянулись.
– Раз такое дело, – неуверенно произнесла Сибли, – то нам остается разве что спросить про Эмили. Вы ее знали?
– Конечно. Спустя столько лет принято говорить, какой она была чудесной, но я скажу, что она была обычной девушкой. Заходила ко мне нечасто, но и как иначе: Эмили подрабатывала в книжном магазине у Тэтчеров. Все знали, что семья у нее не из богатых, вот и шли навстречу. Уж если заходила, то брала журналы с выкройками, они в те годы пользовались популярностью. Как известно, бедность – лучший учитель. А в последние месяцы ее привлекли книги по каллиграфии.
– Зачем ей навыки каллиграфии? – хмыкнула Рут.
В глазах мисс Бозуорт промелькнуло снисходительное выражение. Наверное, современных девочек она считала неграмотными, хотя такого мнения придерживалось каждое старшее поколение, когда речь заходила о подростках. Для родителей и учителей, думала Фрэнки, даже Альберт Эйнштейн казался дерзким, непочтительным нахалом.
– Моя дорогая, это теперь вы проводите все время в телефонах, а в девяностых девочки были разносторонними: шили, вязали, плели украшения, вели дневники и анкеты для подружек. Каждая такая вещица хотя бы могла похвастаться индивидуальностью.
Вот оно!
– Значит, и у Эмили был дневник? – уцепилась Фрэнки за слова, как за спасательный круг.
Старушка помолчала, а потом несколько раз задумчиво провела пальцем по сухим губам.
– Вроде был… Господь Всевышний! Да как раз подруга и подарила Эмили дневник перед Рождеством! Я помню, как мы все вместе разглядывали его: кожаный, с кнопкой и пружинами, календарями и всякими полезными вещицами вроде линейки, списка праздников… Чего там только не было. Видно, что дорогой. Но ее подружка-то была из обеспеченной семьи. Так что Эмили взялась за каллиграфию – хотела писать в нем красиво. Знаете, есть люди, которые трепетно берегут личные вещи. Особенно когда их мало и они от дорогих сердцу людей.
В нерешительности Фрэнки придвинулась к стойке ближе, отчаянно желая как можно скорее получить и запомнить все крохи информации.
– А когда их убили, этот дневник нашли?
– Чего не знаю, того не знаю, – хмыкнула мисс Бозуорт. – Все происходило сумбурно, правда, быстро закончилось. Если честно, не помню. Запомнила лишь миссис Уоллис на похоронах. Глаз не мог-ла от нее отвести. Все думала, каково ей, упокой Господь ее душу.
– А родственники мистера Флойда присутствовали?
– Само собой. Старший брат приезжал. Как я поняла, мальчики остались без родителей.
– Почему тело Питера не увезли в Америку, как вы думаете? – поинтересовалась Рут.
Это действительно казалось странным – оставить тело погибшего брата в чужой стране, куда добраться, чтобы навестить могилу, требовалось время.
– В моем возрасте