Тайна девочки из Вудхаус-Гроув - Катя Д.

этого не хватало ни мне, ни Уолтеру. Хотя брат уже давно смирился. Я до сих пор не понимаю, как это случилось: то ли отец торопился, когда организовывал отдых, то ли попросту забыл, но мы попали в шторм. Не посмотрели сводку погоды, понимаете? А когда поняли, во что вляпались, было поздно. – Он перевел дыхание и сделал еще один большой глоток. – У нас парусная яхта, и я как раз должен был снять парус, но поторопился, и меня чуть ли не снесло гиком. Отец помог мне, но его… его смыло за борт.

Он замолчал. В комнате повисла тишина, даже Мартин перестал греметь чашками. В такие моменты откровения зачастую становится неловко; посвящая кого-то в свою тайну, человек перестает быть лишь именем. Он обретает историю, где порой случались жизненные трагедии.

– Господи, Питер, прости! – сдавленно прошептала Матильда. – Это ужасно. Прими соболезнования.

– Серьезно, нам правда очень жаль, – поддержал Ричард. – Не могу представить, что тебе пришлось пережить.

– А вы не обижайтесь, что я вот так нагло напросился на вашу вечеринку. Общение здорово отвлекает меня.

– Да, чувак, перестань! Мы только рады.

– Тогда сменим тему.

– Сыграем в «крути бутылку»? – предложила Шарлотта.

– От такого я точно не откажусь. – Ричард подмигнул ей, чем заслужил тяжелый вздох.

Поппи, опустив глаза в пол, но перед этим красноречиво посмотрев на Робинсона, спросила:

– Что насчет «семи минут в раю»?

– Плохая идея, – чопорно заметил Мартин. – В любом случае это без меня.

Эмили бросила быстрый взгляд на Поппи. Та молча разглядывала узор на ковре, очевидно, осо-знав, что с Робинсоном ничего не получится. Зато остальные с воодушевлением приняли идею, хотя Эмили одолевали сомнения: не испортят ли подобные игры устоявшуюся дружбу? Если придется целоваться с Тернером, к которому она питала теплые чувства сродни братским, сможет ли потом общаться с ним без нынешней скованности?

– В нашей комнате как раз отличный шкаф. – Шарлотта поиграла бровями. – Но имейте в виду, мальчики, все это невинные, ни к чему не обязывающие шалости. Поэтому не мечтайте лишнего.

– Идет.

Они отодвинули стол и уселись у камина. Мартин с чашкой кофе взирал на происходящее с дивана. Маска сдержанности сменялась апатией, точно желание поучаствовать сдерживали какие-то обстоятельства, ведомые лишь ему. В любом случае забыли про Робинсона быстро, стоило бутылке из-под джина завертеться на ковре. Эмили чувствовала всеобщее предвкушение и сама замерла, не в силах оторваться от вида горлышка, которое замедлялось, пока не остановилось, указав прямо на нее. Когда она подняла глаза, сердце забилось так сильно, что удержать вдох в груди не получилось: ее парой стал Робби. И вряд ли это было неожиданностью, ведь вышло, что сели они напротив друг друга.

– Отлично! Давайте-ка, отправляйтесь в шкаф, – весело скомандовала Матильда.

– Не заблудитесь в Нарнии, – усмехнулся Ричард.

К щекам Эмили прилила кровь. Под ухмылки друзей – не разделяли веселья только Мартин и Питер – она вложила пальцы в теплую большую ладонь. Знали ли друзья, представляли, чем они будут заниматься в темных стенах шкафа? Вместе со жгучим стыдом Эмили обнаружила трепет, который перевесил чашу весов, стоило взору упасть на их с Робби переплетенные руки.

Не разбирая дороги, слепо полагаясь на другого, Эмили шла в их с Шарлоттой спальню как зачарованная. Как положено, дверь мягко притворилась, оставив их наедине в лунном свете.

– Знаешь, Эмили, если ты не против, у меня есть идея получше, – тихо произнес Роберт.

– Какая?

– Идем.

Он потянул ее к окну, открыл его и ловко спрыгнул на траву.

– Не бойся, тут совсем невысоко. Я поймаю.

– Ты хочешь сбежать? – с улыбкой спросила она.

– Никогда. Просто вид на море мне кажется лучше темноты в душном шкафу. Давай.

Эмили аккуратно перебросила ноги через подоконник – сделать это в платье оказалось непросто – и прыгнула прямиком в руки Роберта. Было пусть и невысоко, но как приятно лишний раз оказаться во власти того, кто проявляет заботу. Раньше ее всегда страховал отец. В его объятия она мог-ла прыгнуть не глядя, плевать, с какой высоты. То были уверенность и абсолютное доверие.

Не говоря ни слова, Робби подвел ее к скамейке, на которой прежде их ждала хозяйка гостиницы. Отсюда открывался потрясающий вид на море, и сейчас оно сияло в холодном свете луны. Они сели. Несколько мгновений слушали, как волны с грохотом разбиваются о линию берега, смотрели на ночное небо с мерцающими звездами, на далекие таинственные миры по ту сторону Земли. Прохладный ветер, точно сводник, подтолкнул Эмили чуть ближе к Робби. Все так же молча он снял свитер и передал ей. Он снова хмурился. Тогда-то Эмили и поняла, что на самом деле это смущение.

– Я однажды прочла, будто некоторые звезды, которые мы можем видеть прямо сейчас, на самом деле давным-давно погасли, их уже не существует. А их свет только дошел до нас. Это так грустно.

– Если это действительно так, значит, прямо сейчас мы смотрим в прошлое, где они все еще на небе, все еще горят. – Робби вздохнул. – Может, в каком-то из космических миров мы с тобой даже через пятьдесят лет продолжим сидеть на этой скамейке, а впереди нас по-прежнему будет ждать целая жизнь.

Эмили опустила голову и заскользила взглядом по профилю Робби: по прямому носу, голубым глазам с чуть нависшим веком, по линии бровей, которые большую часть времени хмурились, по тени щетины на подбородке.

– Значит, этот момент навсегда сохранится где-то там, правда?

– Скорее всего. – Он повернулся. Ей почудилось, что его глаза засветились теплом. – Как бы там ни было, его запомню я, а значит, точно сохранится. Хотя бы в моей памяти. Ведь в конечном счете человек запоминает только самые яркие моменты жизни.

– Если они наполнены чувствами, а иначе все забудется, – заметила она.

– Об этом можешь не переживать. – Робби аккуратно взял ее за озябшие руки. – Эмили, могу я поцеловать тебя?

Ее бросило в жар, который не мог утихомирить даже ветер, и она стыдливо кивнула. Одно дело – смотреть, как это делают по телевизору, совсем другое – попробовать самой. Эмили поерзала, повернулась