Семеро Красной Реки - Энтони Райан

Маска, сказал он себе, зная, что это неправильно. Это лицо было сформировано из искаженной и растянутой кожи, человеческой кожи. Одна сделана из слизи, а другой превратился в собаку? Ни одна болезнь так не делает.

Рев двигателей стал громче, и лодка, накренившись, пришла в движение, унося их в только что образовавшуюся брешь в барьере. Когда они проходили мимо, те фигуры, которые не были уничтожены взрывом, продолжали наблюдать, стоя, присев на корточки или ерзая, но на этот раз совершенно молча. Вскоре туман снова сгустился, и они исчезли, немые свидетели, навсегда затерянные в красной дымке.

За барьером лодка сбавила ход, чтобы пройти по реке, изобилующей обломками кораблей. Время от времени с берегов доносились истошные крики, но ничто не мешало их неуклонному, хотя и постепенному продвижению. Пинчон выразил опасение, что под Тауэрским мостом могли собраться обломки и речной мусор, чтобы создать еще одно препятствие, но они прошли под его раздвоенным и поднятым пролетом без происшествий.

"Знаете, большинство людей думают, что он восходит ко временам Тюдоров", - сказал Голдинг рассеянным тоном, который говорил о внутреннем монологе, произнесенном голосом. Он смотрел на возвышающиеся над ним замки-близнецы, окна которых были темными, стекла местами разбиты, а каменные боковые стены покрыты копотью. "Или даже раньше. Но он был построен только в конце 1890-х годов..."

"Уверен, что выскажусь за всех нас, когда скажу, что мне наплевать на аэродинамику", - сказал ему Пинчон и повернулся к Хаксли, ожидающе кивнув на ноутбук, который тот держал в руках. "Не держите нас в напряжении, господин полицейский".

Они собрались в рубке, чтобы осмотреть приз Хаксли. Он опустился на колени и положил его на одно из сидений, в то время как они столпились, чтобы заглянуть поверх его головы. Подняв экран, он первым делом обратил внимание на индикатор заряда батареи: 4 процента. Пинчон заверил его, что на этом судне нет возможности зарядить прибор. Он с облегчением наблюдал за тем, как устройство продолжает работать, не жалуясь, и на экране появляется стандартный рабочий стол с многочисленными значками приложений на фоне горного пейзажа. Слегка размытое качество изображения указывало на то, что это личная фотография, а не что-то из стандартной библиотеки, как и две молодые женщины, позирующие на переднем плане. Обе были одеты в стеганые куртки и туристические ботинки, широко улыбались и поднимали пальцы в знак победы или мира.

"Это Скалистые горы?" спросил Голдинг, пристально вглядываясь в экран.

"Анды", - ответила Рис. "Наверное, тропа инков. Девушка много путешествовала".

"Нет экрана с паролем", - заметила Плат. "Может быть, владелец хотел, чтобы люди нашли то, что на нем записано".

"Видео использует много памяти", - размышлял Хаксли, ткнув пальцем в папку на рабочем столе с надписью "СМОТРИ МЕНЯ". При нажатии на него открывался список видеофайлов MP4, все помеченные в числовом порядке, который соответствовал последовательной дате создания. "Видеодневник", - заключил он. "Последний создан более месяца назад, первый..." Он запнулся, удивленно моргнув. "Четырнадцать месяцев".

"Теряем время", - отрезал Пинчон. "Батарея".

"Да." Хаксли постучал подушечкой пальца, открывая первый файл. Видео начиналось без преамбулы или титульной карточки: молодая женщина с волосами, выкрашенными в ярко-розовый оттенок, пристально смотрела в камеру. В ее запавших глазах смешались усталость и страх, выходящий за рамки простого беспокойства. На заднем плане стоял книжный шкаф, заваленный романами в жанре фэнтези и научной фантастики, а также несколькими академическими томами, которые, по его мнению, могли иметь отношение к биологии. Ее библиотека была украшена тут и там различными статуэтками и безделушками, относящимися к жанру.

"Меня зовут...", - начала девушка, но тут же замолчала, наклонив голову, и с ее губ сорвался вздох разочарования. "Черт..." Короткая пауза, затем она снова смотрит в камеру, говоря с нарочитым спокойствием и четкостью. "Меня зовут Эбигейл Тулуз. Это мое настоящее имя, то есть имя, которое я выбрала для себя. Это имя, которое я считаю наиболее подходящим для моей личности, и поэтому хочу, чтобы меня знали под этим именем, если кто-то найдет эту... запись. Надеюсь, кем бы вы ни были, вы выполните эту просьбу".

Она снова сделала паузу, губы сжались, грудь вздымалась, когда она делала глубокий вдох. На ней была непромокаемая куртка оливкового цвета, молния расстегнута и открывала блестящую черную подкладку. "Я подумала, не начать ли мне с самого начала", - сказала девушка. "Но если вы смотрите это, когда бы или где бы вы это ни смотрели, я полагаю, что все это уже история, недавняя или иная".

"На самом деле это не так", - кисло пробормотал Голдинг, но замолчал под свирепым взглядом Пинчона.

"Достаточно сказать, - продолжала Эбигейл, - что все начало стремительно катиться к чертям примерно полгода назад. Я думала о точной дате, но так и не смогла ее назвать". Она нахмурилась и покачала головой в жесте, до жути напоминающем Дикинсон, когда та говорила о полярном сиянии. "Думаю, конец июня, начало июля. По крайней мере, именно тогда мы начали замечать. Миссис Хейл, живущая в холле, была первой, кто, как мы знали, стал... опасным. Но мы видели кое-что в новостях. Случайные нападения, случайные убийства, обычно в семьях. Люди садились смотреть Netflix и к концу титров резали друг друга разделочными ножами. Потом начались беспорядки, но это были не совсем беспорядки. Никаких протестов, никаких плакатов, просто толпы людей, совершающих плохие поступки без всякой причины, которую никто не мог понять. Какой-то врач или психиатр в программе Newsnight объяснил это массовой истерией, вызванной неопределенностью климата. Джули тогда сказала, что он несет чушь, и не ошиблась".

Эбигейл замолчала, закрыв глаза и вздохнув от угрызений совести. "Они все это знают", - пробормотала она. "Скажи им то, чего они не знают". Она снова вздохнула и открыла глаза, чтобы посмотреть в камеру. "Миссис Хейл может быть типичным случаем, а может и нет, кто знает? Милая старушка через два дома от нас, которая делилась кексами, которые пекла, в основном для того, чтобы у нее был повод поговорить, но мы не возражали. И вот однажды она стучит в дверь, и когда Джули открывает, эта милая старая бабуля называет ее грязной