Нил Шустерман - Разобщённые

— Взаимно.

Каждый вечер, пока аистята развлекаются в Рекряке играми в бильярд и пинг-понг, Старки осторожно сеет в их душах крохотные семена недовольства. Нет-нет, ничего столь прямолинейного, из чего могла бы вырасти революция, лишь невинные замечания, направляющие мыслительные процессы аистят в нужном ему направлении.

— Мне кажется, Коннор проделал отличную работу... для парня с его ограниченным интеллектом, — невзначай, бывает, роняет Старки.

Или:

— Мне очень нравится Коннор. Лидер из него, конечно, липовый, но зато парень он — что надо!

Старки никогда не выказывает прямого неповиновения — это сработало бы против поставленной цели. Он не собирается открыто свергнуть Коннора, о нет. Надо потихоньку подточить его корни; и когда нынешний начальник рухнет, Старки даже не заикнётся о том, что мог бы занять его место. Аистята сами предложат, причём сделают это без всякого призыва со стороны их предводителя. Он уверен — так будет, потому что каждый аистёнок в глубине души мечтает жить в обществе, где он не будет считаться гражданином второго сорта. И это в корне меняет дело. Из председателя какого-то мелкого клуба Старки вырастает в надежду всех подкидышей на дальнейшее возрождение.

Мальчик уверен — ему конец.

Падая в эту яму, он растянул, а может, и сломал лодыжку. Вон какая она вспухшая, синяя, и ведь так уже несколько дней. Плохо дело, но, тем не менее, это не самая большая из его проблем.

Яма в глубину не меньше десяти футов, и даже если бы с ногой было всё в порядке, ему всё равно отсюда не выбраться. Он уже пять дней сидит здесь и зовёт на помощь, надорвал горло — теперь оттуда вырывается лишь хрип.

А всё из-за дурацких сигарет.

Он не курил уже несколько недель. Поставщика опять арестовали; и хотя в школе были ребята, похваляющиеся тем, что курят, никто из них не предложил ему даже бычка, уже не говоря о том, чтобы свести с дилером. Вот почему его занесло в эту часть города, в район пустых, обветшавших складов, многие из которых пора бы снести, вот только ни у кого нет ни денег, ни охоты с этим возиться.

Если где и удастся раздобыть сигарету, то только здесь. Пусть даже она достанется ему от какой-нибудь насквозь прокуренной шлюхи — парнишке всё равно. Сегодня третий день, как он прочёсывает район заброшенных складов по дороге из школы домой — и ничего. Ни единой цигарки. Похоже, даже повёрнутые на никотине находят эти кварталы недостойными своего внимания.

Вообразите же себе его изумление и радость, когда он увидел открытую дверь, а перед ней на земле — целую россыпь окурков!

Мальчик вступил под крышу ветхого строения. Огромное пространство склада насквозь провоняло плесенью, хлопья облупившейся краски устилали пол, словно осенние листья.

И тогда он увидел его — у дальней стены склада на полу разлёгся матрас. Грязный, дырявый. Наверно, пристанище какого-нибудь бомжа. В самом матрасе не было ничего интересного. Интересное заключалось в том, что лежало на матрасе. Непочатый блок сигарет.

Мальчик не мог поверить своему счастью. Оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что здесь больше никого нет, он поспешил к матрасу, ступил на него, потянулся за блоком...

Но не успел даже дотронуться до вожделенного сокровища, как пол под его ногами провалился. Мальчик упал в глубокую яму, и хотя приземлился на матрас, но ноге не повезло — она ударилась об пол. Он чуть не потерял сознание от боли, а когда перед глазами перестали танцевать круги, понял, что с ним случилось.

Паренёк рассвирепел. Его первой мыслью было, что его разыграли — грубо, по-дурацки, и сейчас над головой появятся ухмыляющиеся физиономии его школьных приятелей; те станут тыкать в него пальцами, ржать и обзывать кретином. Но вскоре стало ясно, что никакой это не розыгрыш. Он попал в ловушку.

Но если это ловушка, почему же за пять дней около неё так никто и не появился?

На дне ямы был кувшинчик с водой и коробка с крекерами, а так же керамический горшок — сами понимаете для чего. Тот, кто расставил ловушку, похоже, не собирался уморить его голодом, вот только мальчику не удалось правильно распределить припасы. Через три дня они кончились, и теперь у пленника не было ничего, кроме проклятого блока сигарет, курить которые он не мог, потому что у него не было спичек. Одно время он пробовал жевать табак, надеясь, что должна же быть в листьях хоть какая-то пищевая ценность, но в результате его лишь вырвало всухую.

И сейчас, когда пятый день подходит к концу, он уже смирился с мыслью, что никто и не появится. Никто не найдёт его, а если и найдёт, то будет поздно.

Но незадолго до наступления темноты он слышит, как хрустят под чьими-то шагами устилающие пол склада хлопья сухой краски.

— Эй... — пытается крикнуть он, — сюда!

Его слабый голос сипит и хрипит, но его услышали. Над краем ямы возникает лицо.

— Боже мой, как тебя угораздило? С тобой всё нормально?

— Помогите...